100 великих криминальных расследований - Марианна Юрьевна Сорвина

По традиции короновали вора на авторитетной сходке, причем одна из таких «корон» была непостижимым для охранников образом доставлена в Чистопольскую тюрьму для обряда. Сегодня она хранится в Музее отбытия наказаний (Казань) и внешне представляет собой плоскую кожаную кепку-блин с пуговкой на макушке, плетеной тульей и жестким квадратным козырьком. После обряда коронации на тело наносились особые наколки – восьмиконечные звезды.

Тело преступника почти всегда обладает своим языком. По нему многое можно прочитать. В первые годы советской власти для этих целей была введена обязательная регистрация татуировок у преступников, а работников следственных органов начали специально обучать этому языку, чтобы проще было найти виновного по отметинам на его груди, спине, руках, шее, которые часто оставались в памяти свидетелей или потерпевших. Основной причиной нанесения татуировок была воровская романтика, подражание авторитетным рецидивистам. Но не только. Преступники тоже «читают» друг друга. Помимо авторитетных «маляв» (записок) с уведомлением о заслугах «сидельца», обитатели камеры хотят получить визуальное представление о том, кто перед ними – солидный человек или «сявка», бывалый вор или новичок, ведь отметки на теле – это своеобразная памятка о местах отбывания срока наказания, знак братства и солидарности с другими заключенными. А неписаный закон принятия в свою среду лиц, отбывающих срок лишения свободы, еще никто не отменял. Делаются татуировки и для самоутверждения в определенной группе судимых лиц, то есть ради тщеславия, желания продемонстрировать значимость, исключительность, превосходство над другими.

На запястье точками отмечается, сколько раз человек был в заключении. Порой на теле осужденного встречаются и изысканные латинские фразеологизмы, вроде Homo homini lupus est («человек человеку – волк»), но чаще – что-то простое: например, «Я помнить буду мать свою старушку».

Голова оскаленного черта или сатаны на груди «сидельца» означает «злой на власть». Крести и пики с изображением трехглавого собора поверх карты – знак воровского авторитета. Сабля, штык и вилы являются символами угрозы, опасности и предостережения. «Перстень» с изображением звена колючей проволоки на пальце – это знак постоянной прописки на зоне. Серп и молот с пятиконечной звездой на пальцах встречаются все реже и означают, что их носитель был осужден еще в СССР. Череп с костями свидетельствует о том, что их обладатель судим за разбой, либо – что он осужден на пожизненное. Очень популярны у преступников и аббревиатуры: КОТ – «коренной обитатель тюрьмы», ВУЗ – «вечный узник зоны». Надпись СЛОН – «с малых лет одни несчастья» – характеризует малолетнего преступника из неблагополучной семьи. Еще интереснее сокращение ЕВРОПА – «если вор работает – он падший арестант»: как известно, у авторитетных преступников работать на государство «западло», иначе «свои» уважать перестанут. БОГ может быть как обращением к Всевышнему за покровительством, так и сокращением «был осужден государством» или «буду опять грабить». Пацифистское МИР – это не что иное как «меня исправит расстрел», а ласковое ИРА – это вовсе не женское имя на память, а – «иду резать активистов». «Активисты» – сотрудничающие с администрацией лагеря заключенные, презираемые остальными. Появилось это определение с 1960-х годов, до него, в 1930-х – 1950-х, были «козлы», закрепившиеся как самое тяжкое оскорбление для заключенного.

Существуют татуировки, которые насильно наносятся презираемым категориям преступников: ИРИС – «и раб, и стукач» или ЖОВМ – «жопа одна – вас много». Кстати, вещи и продукты, к которым прикоснулся кто-то из презираемых категорий, обычно «законтачиваются» – то есть становятся неприкасаемыми, подлыми для арестантов.

Иногда в знак дружбы делаются парные тату – БР у одного и АТ у другого.

На пальцы (обычно – на вторую фалангу) наносится год рождения заключенного и его «погонялово» (кличка) – по одной цифре или букве на палец.

О многом говорят и оставленные преступнику отметины. Вертикальный порез на щеке – клеймо, которое накладывается преступниками на лице доносчика, а татуировка в виде змеи вокруг шеи означает наркомана.

Поскольку нанесение татуировок в тюремных условиях опасно для здоровья и жизни, а нередко ведет к заражению сифилисом и другими венерическими болезнями, это занятие в местах заключения строго запрещено. Однако это не останавливает ни подпольных мастеров, ни желающих получить уголовную маркировку: и тем и другим это приносит только уважение в среде зэков.

Тюрьма – это особый мир. Там есть свои «смотрящие» (то есть ответственные за участок зоны перед авторитетами), причем узнать об этом зачастую тоже можно по татуировке – глазам на груди. Но не путайте их с глазами внизу живота: так отмечают активных геев. В тюрьме некоторые начинают проявлять творческие способности: пишут картины, лепят фигурки, сочиняют стихи. В городе Угличе есть небольшой Музей тюремного творчества, в котором можно увидеть самые удивительные вещи – от галереи фигурок из мякиша, расписанных красками, до мастерски сделанных инструментов (технических и музыкальных) и вполне профессиональных икон с изображением Христа и Богоматери. В таком творчестве тоже есть своя тюремная романтика.

Борьба со спрутом

Возвращаясь к социологическим теориям, можно обосновать возникновение такого явления, как организованная преступность. Итак, напомним основные причины формирования подобной субкультуры.

1) Аномия – временная утрата социальных норм действенности в результате экономического или политического кризиса, состояние беззакония.

2) Дезорганизация – преступность, порожденная разрушением социальных связей между людьми, вызванным кризисными явлениями или внезапными социальными преобразованиями.

3) Стигматизация – клеймо, которое общество ставит на преступника, тем самым изолируя его от общества и толкая к привычной криминальной среде.

4) Дифференциальная ассоциация – криминальная деятельность как результат многообразных дифференцированных связей и контактов, обучения личности противоправному поведению в социальных микрогруппах (семья, улица, коллектив, общество, клуб и пр.).

В этом списке социологических теорий нас прежде всего интересуют вторая и четвертая – как наиболее присущие нашему обществу, в котором организованная преступность начала формироваться с конца 1970-х годов – эпохи заката СССР. Это не значит, что оргпреступности и коррумпированности не было раньше, но начало передела территорий все же имеет конкретную дату, обозначенную писателем-криминологом Н. Модестовым: «Оперативные службы сумели задокументировать историческое событие, которое можно считать днем рождения отечественной мафии. В Кисловодске в 1979 году, на сходке цеховиков и съехавшихся туда со всего Союза воров в законе, была принята договоренность об отчислении в воровской общак десяти процентов прибыли подпольных коммерсантов. Причем со своей стороны уголовные авторитеты, заинтересованные в стабильности доходов, обещали теневикам защиту и помощь в конфликтных ситуациях, вызывались принимать участие в реализации продукции и налаживании контактов с представителями государственной власти» («Москва бандитская», 1996). «Делегаты съезда», по словам