100 великих криминальных расследований - Марианна Юрьевна Сорвина

писателя, знали, какие перемены ждут страну уже в то время – когда обычные граждане еще ни о чем не подозревали. Откуда? Откуда самые маргинальные, крайние, внесоциальные элементы могли знать о социально-политических переменах в одной из крупнейших держав мира, которая тратила на свою конспирацию и безопасность огромные средства?

Клановое сознание

Пусть земля будет пухом и златом.

Не кручинься о нас, дорогой!

Мы и сами там будем когда-то,

Наше дело продолжит другой.

Песня

Несклонность большого процента служащих горожан (как достаточно разобщенной части общества) к клановой системе отношений вполне возмещается клановостью ОПГ – любой ОПГ, как итальянской, так и русской. Предупреждение преступности на макроуровне успешно осуществлялось в США и Италии, однако носило преимущественно нормативный уровень. Не станем же мы утверждать, что сегодня в США нет русской, албанской и традиционной итальянской мафии. О существовании последней свидетельствуют недавние (в январе 2011 года) 16 обвинительных заключений, вынесенные против пяти крупнейших итало-американских мафиозных семейств.

Мимикрия

С мафией можно бороться, но, как любой паразит-мутант, она всего лишь приобретает иные очертания. В Италии к концу ХХ века никто уже не говорил о «коза ностра», но на том же благословенном юге (Неаполь, Сицилия, Сардиния), который облюбовали под свои виллы и отели европейские туристы, достаточно быстро появилась так называемая «ндрангета» – модифицированная мафия, наделенная помимо романтизированного греческого названия (производящее слово andragathía по-гречески означает «героическая») некими добродетельными, чуть ли не рыцарскими чертами тайного союза. Пора уже понять, что это раковая опухоль, которая не поддается лечению – только смягчению и блокированию. Можно полностью уничтожить очередную легендарную ОПГ с 10–20–30-летним стажем, но на ее месте сразу появится другая, поначалу более спокойная, лояльная к власти.

Члены итальянской мафии в 1947 г.

Мимикрия – это вообще характерная особенность социальных метаморфоз общества с 1980-х по 2010-е годы. Так сбылось предсказание социологов «франкфуртской школы» о постепенной мутации капитализма в диктатуру потребления и лакировано-прозрачное «общество живота», забравшее под свою пяту всех поголовно. Так и грубо-агрессивная каморра, погубившая жизней не меньше, чем крупная война, и коррумпировавшая всю Италию и другие страны с итальянской диаспорой, попав под пресс борьбы, произвела незначительные реформы. Сменила название на благозвучное и заручилась набором привлекательных идей, смахивающих на японский кодекс самураев. Суть этого явления, впрочем, не изменилась, ведь мафию вполне справедливо сравнивали с раковой опухолью, которая способна лишь затаиться на время. Впрочем, справедливости ради стоит заметить, что в США помимо итальянской мафии были распространены ирландская, русская и другие мафии. В Нью-Йорке существовали районы, куда полицейские предпочитали не заезжать. К примеру, на Брайтон-бич хозяйничали так называемые русские, которые могли быть представителями разных национальностей, населявших ранее Российскую Федерацию. К концу ХХ века обрела силу албанская мафия.

Российские кланы

То же касается и оргпреступности в России: клановый характер был ее сильной стороной, он формировался еще в 1970-е годы, а потом плавно перешел на другие, легализованные рельсы. Теперь эти формирования действовали в виде низовых госструктур и хозяйственной деятельности, привечающей в борьбе за тендеры «своих» и отдающей на откуп целые города, как это было с портом Находка. Здесь принцип «рука руку моет» соседствует с повязанными кровью людьми: не одной и той же по составу кровью, как в семье, а совместно пролитой кровью. Ничто так не сплачивает людей, как пролитая кровь и знания, точнее – информация. Речь идет, разумеется, не о научных или культурных знаниях, а о том, кто о ком знает нечто нелицеприятное. Эти деятели, конечно, иногда устраняют друг друга физически, но такие методы уходят в прошлое, и сегодня предпочитают договариваться – то есть жить по принципу клана. А клан всегда прочнее социальных отношений (любовь, дружба, уважение и пр.), не говоря уже о профессионализме и моральной чистоплотности.

Пусть земля будет пухом и златом

О большем единстве преступного клана в сравнении с «кланом» семейным или профессиональным свидетельствует хотя бы такой социально значимый момент, как похороны. Человека отличает от животного способность хоронить себе подобных. Но какая черная ирония! В то время как в семьях медийных личностей и олигархов нередки ожесточенный дележ наследства и попытка сэкономить на похоронах, а в коллективе порой и вовсе делают вид, что не заметили «потери бойца», в организованной преступной среде такие экономия и равнодушие считаются просто неприличными. Авторитетного вора или просто «реального пацана» похоронят с помпой, слезами и речами, словно он император или султан. И воровской «общак» существует для поддержки семьи покойника или честного сидельца, либо – для организации достойных похорон. В отличие от многих наших граждан, бандиты, к их чести, вовсе не считают, что на том свете человеку все равно, как его похоронили и что о нем говорят. Мера и вкус в создании помпезных усыпальниц своим соратникам – вопрос другой: в академиях эти люди не обучались, а зачастую и росли без родительского воспитания. Так что – неча пенять на урок с самописными стихами под гитару и красиво украшенными могильными мемориалами. У ваших знакомых и такого не имеется.

Статистика

Причины и условия преступности едины для всех государств. Это социальные, экономические, политические, идеологические, духовные противоречия общества. Чем острее такие противоречия, тем выше преступность. При всей условности сопоставления уровней преступности в разных странах, в первую очередь из-за различной позиции уголовных кодексов к криминализации деяний, общее сравнение данных уголовной статистики все же ведется. Например, на особенно интересующие нас в этой главе 90-е годы коэффициент преступности в США, по регистрации ФБР, составлял 5,8 тысячи, в ФРГ – 7,2; в Великобритании – 6,9; во Франции – 6,8; в Италии – 3,8; в Российской Федерации на конец 80-х – начало 90-х приходилось 1,9; в Японии – 1,2 тысячи. Самый низкий уровень насильственной преступности, в частности убийств, был в Японии, где значительно усилились меры борьбы муниципальных органов: там контроль над поведением общества и другие внутренние функции были переданы муниципалитетам. А самый высокий уже в 1990-е годы оказался в России и США. Соотношение умышленных убийств в Российской Федерации и США в 90-е годы (по коэффициенту на 100 тысяч населения) составлял 11 к 9. В то время динамика преступности в РФ мгновенно обогнала все развитые страны. Это был даже не рост, а скачок. В США ежегодный прирост преступности составлял 3–5%. В России тяжкие преступления в начале 1990-х годов достигли 37%.

Обострение противоречий в 1990-х годах, рождение классового противостояния капиталистов и бедных, нищих граждан; духовный кризис, когда