Космология и практика сибирского шаманизма - Елена Вадимовна Нам

Европы. И речь здесь идет не только о различии мер измерения в разных деревнях, но и о том, что тот или иной способ измерения был ситуативен, связан с моментом времени и местом. Чтобы охватить потрясающее многообразие способов измерения земли, Дж. Скотт предложил вообразить множество карт, построенных в разных системах координат, которые будут сильно отличаться по площади [1415]. Кроме того, мерой измерения чаще всего служили те или иные части тела, которые также были очень разными у разных людей. Давайте теперь представим, насколько многомерным могло быть такое пространство и как по-разному могло восприниматься время в таком мире. Только введение системы единообразных единиц измерения сделало наш мир трехмерным в пространстве и равномерно текущим из прошлого в будущее. Эта процедура окончательно утвердила границы нашего мира, сделав их непрозрачными.

В условиях «качания» между мирами человеку необходимо было не только четко определить границы этих миров, но и осуществить самоидентификацию. На нашей схеме хорошо видно, что такая идентификация могла быть только телесной. Она формировалась по линии «качания» от тела-вне-мира к телу-для-другого и обратно. Такие перемещения человек переживал как собственную смерть и новое рождение. Причем каждый раз он рождался новым существом. Многочисленные мифы, где описываются превращения человека в животное, растение или какой-то предмет ландшафта, могли возникнуть именно благодаря этой ситуации. Наиболее интересны мифы, герои которых могут превращаться в других существ, обойдя кругом (например, три раза) какой-либо сакральный объект или пересекая условную границу между мирами. Такой границей или сакральным центром было возвращение к переживанию тела-вне-мира. Переходя вновь к ситуации существования-для-других, тело переживалось как иное, и взаимодействовало оно уже с иным миром.

Как можно было в этих условиях идентифицировать себя таким образом, чтобы прекратить череду метаморфоз? Согласно одной бурятской легенде, раньше у человека была способность к оборотничеству. «Медведь прежде был охотник и шаман. Он, отправляясь на охоту, обходил три раза одно дерево и обращался в медведя; в таком виде он ловил зверей, потом снова обходил вокруг дерева три раза и становился человеком. Кто-то срубил то дерево, и шаман остался навеки медведем» [1416]. Установление четких границ между мирами способствовало прекращению свободного перемещения и, соответственно, свело на нет и практику свободных превращений. Человек обозначил границы собственного тела. Однако если свободные «качания» между разными способами существования были прекращены, то они с неизбежностью сохранились и были совмещены в рамках телесных ощущений. Человек одновременно воспринимал свое тело как тело-для-другого, расчлененное на части и помещенное в пространственно-временную систему координат, и как вне-мировую (вне пространства и времени), неделимую, принадлежащую только самому человеку телесность. Именно последняя определяла сущностную основу человека, стягивающую воедино все его жизненные проявления (то, что в традиционных культурах именуется жизненной силой, душой, двойником и т. д.). Именно она могла покидать тело и путешествовать между мирами (например, во сне). Однако если она долго отсутствовала, то страдать начинало тело физическое. В шаманских культурах одна из самых распространенных причин болезни – потеря души. Наличие парциальных душ, или душ различных частей тела, иллюстрирует ситуацию изначальной расчлененности тела, которое лишь постепенно было собрано в единый организм. То есть древний человек должен был выполнить еще одну сложнейшую задачу – собирание собственного тела. Наличие дополнительного духа-покровителя у шамана указывает на его двойную идентификацию, на его принадлежность разным мирам. А чем больше у него было духов-помощников, тем более многомерной была та реальность, в которой он мог путешествовать.

Возможно, что в условиях диалогичных отношений с окружающим миром по принципу интерсубъективности, одухотворение окружающего мира также было закономерным следствием телесной двойственности самого человека. Духи тех или иных природных объектов и явлений, как и «душа» человека, составили основу сакрального мира, противопоставленного профанному. Кроме этого, одухотворение природы – это еще один вариант идентификации в условиях «качания» между мирами. Духи среднего мира – это его маркеры. В ситуации изменчивости проявлений мира (миров) они всегда оставались одними и теми же. Благодаря им человек не мог спутать свой мир (свою реку, свою гору, свое дерево) с различными вариантами иномирья, населенного иными существами.

Собирание тела в единый организм, определение его границ в мире способствовало возникновению нового феноменологического опыта – переживания опыта тела в мире. Тело научилось ориентироваться в конкретной пространственно-временной системе координат. Постепенно была осуществлена кардинальная реорганизация «телесной схемы», представляющей собой систему соответствий между телом и миром, позволяющей телу моментально реагировать на вызовы внешней среды и решать различные двигательные задачи. Так благодаря телу осуществляется наше укоренение в мире. Принадлежность шамана разным мирам требовала его телесного укоренения в разных пространственно-временных системах координат. Отсюда возникает практика шаманских инициаций, сопровождающаяся расчленением тела шамана и его вторичным собиранием. Шаманское посвящение предполагало «переделку» всех частей тела. Так, например, по представлениям нганасан, специальные духи выковывают на огне кости, чтобы они стали железными, выковывают сердце, чтобы оно стало смелым и мужественным, наделяют прозорливыми глазами, закаливают голос и наделяют чуткими ушами [1417]. Тело шамана как будто целенаправленно и мучительно «подгонялось» под мерки иномирья. Особо важную роль при этом играла переделка глаз, ушей, горла как главных каналов, через которые мы контактируем с окружающей реальностью. Они же выступали и главными каналами коммуникации между мирами. Шаманские инициации показывают, насколько важную роль играет тело человека для его «внедрения» в мир.

С учетом всего вышесказанного становится понятным, что шаман – это человек, способный «качаться» между разными способами существования и перемещаться между мирами в условиях установления четких пространственно-временных границ человеческого (среднего) мира. В пользу этого может говорить приписываемая шаманам способность к превращениям. У якутов сила шамана зависела от того, в какое животное могла обратиться его душа. Самыми могущественными считались шаманы, души которых обращались в быка, жеребца, орла, лося или медведя. Самыми слабыми и несчастными были шаманы, душа которых обращалась в собаку или волка. У нанайцев существовало предание о шаманке-змее, приносившей много неприятностей людям [1418]. В пользу возможных шаманских превращений говорят ритуальные костюмы, которые могли имитировать птиц и зверей, а также выделение различных категорий зверей-шаманов, характерное, например, для кетов и эвенков. Духи-покровители и помощники сибирских шаманов чаще всего выступали в образах различных животных. С их помощью шаман мог отправляться в разные сферы мироздания, принимая их облик или подражая им во время камлания. Вполне закономерно, что отправляться в иные миры нужно было в ином облике, и лишь позднее необходимость превращений была заменена имитацией этой процедуры с помощью костюма и введением фигур духов-помощников, с помощью которых шаман пересекал границы миров.