Космология и практика сибирского шаманизма - Елена Вадимовна Нам

и даже в средневековье эти категории ритуальных деятелей были слабо дифференцированы и, так же как в Сибирском регионе, составляли пеструю палитру религиозной жизни. В данное исследование не входит задача проведения четкого разделения ритуальных лиц и их функций (тем более что это вряд ли возможно), для нас важнее понять общие тенденции развития мировоззренческих оснований, в рамках которых эти лица действовали и которые позволят нам корректно сопоставить их с сибирскими образцами.

Выше уже речь шла о том, что китайская картина мира предполагала сосуществование человека с иными мирами и их обитателями. Армия духов и призраков постоянно пополнялась за счет душ умерших, поэтому требовалось большое количество специалистов, которые должны были договариваться с ними, а иногда и вести непримиримую борьбу. М. де Гроот собрал огромное количество сведений о магах и колдунах, воюющих с призраками. Колдуны и колдуньи проводили ежегодные, строго установленные обряды изгнания духов, очищали могилы во время похорон. В качестве жрецов они участвовали в жертвоприношениях, были предсказателями, которым божества и предки являли свои повеления, а также выступали в роли врачевателей, изгоняющих демонов болезней [1449]. В «Чжуан-цзы» есть упоминание о колдуне по имени Цзи Сянь. Он мог узнать, «кто родится, а кто умрет, кто будет жить, а кто погибнет, кого ждет счастье, а кого беда, кого долголетие, а кого ранняя смерть…» [1450] Шаманы могли призывать духов и управлять ими, используя их в своей практике. По китайским поверьям, если в человека вселялся какой-нибудь могущественный дух, человек обретал «второе зрение», позволявшее ему распознавать призраков, а также понимать доброжелательных духов и оказывать на них влияние [1451]. С появлением письменности на основе практик общения с божествами и духами постепенно появляются «шаманские» мотивы и сюжеты в литературе. К их числу можно отнести сюжет «хождение к божеству» и мотив «спускающегося божества» [1452]. Жанр молений часто толкуется как «речевое действие шаманки, когда она показывает божествам и духам, как им, следуя за звуками, исходящими из ее уст, опуститься в надлежащее место» [1453].

Об особых способностях колдунов упоминается в «Ле-цзы». Говорится о кудеснике, пришедшем из страны на далеком западе, который «мог проходить сквозь огонь и воду, входить в камень и металл, переворачивать горы, поворачивать реки вспять, поднимать в воздух целые города, летать в пустоте и не падать и беспрепятственно проходить через всякие твердые предметы» [1454]. Важное чудесное свойство шаманов, которое было в дальнейшем унаследовано даосами, – способность летать и таким образом путешествовать в иные миры. Множество таких свидетельств есть как в мифологической, так и в даосской литературе. В китайских мифах есть информация о знаменитых бессмертных древности, которые могли управлять дождем, летать под облаками, прыгать в огонь и превращаться в иных существ [1455]. Практика шаманских путешествий имеет экстатический характер и связана с измененными состояниями сознания. М. де Гроот описывает ритуал, во время которого колдун падает на землю без чувств. Китайцы уверены, что в это время душа покидает тело и отправляется в дальнее путешествие. По телу и около него разбрасывают фальшивые бумажные деньги, которые могут пригодиться душе на «дорожные расходы», чтобы оплатить услуги проводников, духов и божеств [1456]. Даже этимологически ‘бессмертный’ – ʽсяньʼ обозначает «пернатое существо, вознесшееся ввысь», а также «танцующий священнослужитель». Глагольное употребление этого слова – «возноситься ввысь» [1457]. По всей видимости, в рамках даосизма концепция бессмертного – сяня – получила новую трактовку, которая, однако, не исключала практики полетов и путешествий шаманского типа.

В пользу экстатизма ритуальных практик, основанных на общении с духами и призраками, говорит использование китайцами «шаманских» ритуальных атрибутов. Согласно мифологической традиции музыкальные инструменты (барабан, колокол, гонг, флейта и т. д.) были изготовлены по приказу легендарного Чжуан-сюя [1458]. Барабаны, гонги и колокола активно использовались для изгнания нечистой силы во всех ее проявлениях. Барабанным боем сопровождались также жертвоприношения божествам и духам. Их использовали во время солнечных и лунных затмений [1459]. Есть сведения и о том, что барабаны использовались для призывания духов, а шаманы совершали свои обряды и танцевали под звуки этого инструмента [1460]. На изображениях ханьского времени можно встретить Фу-си и Нюй-ва с бубнами-дисками в руках. Позы первопредков очень напоминают танец-полет [1461].

Если колдуны и шаманы фактически неотделимы друг от друга, то взаимоотношения шаманов и адептов даосизма являются более сложными. Генетически даосизм восходит к шаманским верованиям царств Чу, Ци и Янь. Примерно в середине I тыс. до нашей эры он начал выделяться в самостоятельное религиозно-философское учение [1462], унаследовав, однако, очень многие черты шаманизма. Если мы взглянем на описания даосов в древнекитайских источниках и в исследовательской литературе, то увидим, что древний даос (или бессмертный, культ которых существовал в даосизме) практически ничем не отличался от шамана. Так, адепты даосизма использовали принцип «внутреннего зрения», уходящий своими истоками в шаманские практики. В «Ле-цзы» сказано: «Тот, кто умеет жить в согласии с Путем, не смотрит глазами, не слушает ушами, не думает умом» [1463] По описанию А. Масперо, даос закрывает глаза, чтобы прекратить внешнее зрение, и направляет свет глаз внутрь своего тела, чтобы таким образом увидеть обитающих там богов [1464]. Здесь действует принцип тождества макро– и микрокосма, и человеческое тело, наподобие вселенной, оказывается наполненным богами и духами, с которыми можно взаимодействовать. Кроме этого, даос, как и шаман, мог иметь своего духа (или духов), с которым он вступал в непосредственную связь и который руководил им на пути духовного совершенствования. По мере своего продвижения даос получал новых, более сильных духов (божеств), он мог видеть их и общаться с ними [1465]. В сибирском шаманизме также была отмечена практика возрастания силы шаманов вместе с увеличением армии духов-помощников и/или с обретением более сильного главного духа, покровительствующего шаману.

Рисунок 20. Даос. Фотография начала XX века

В известном трактате Гэ Хуна «Баопу-цзы», посвященном внешней алхимии, говорится о том, что при приеме алхимических эликсиров развиваются способности управлять духами, властвовать над ветром и дождем, прозревать судьбы других людей, превращаться в разных существ. Тело такого адепта может становиться невидимым, может покрыться шерстью и перьями, а сам он обретет способность к полетам [1466]. Какая-то часть эликсиров внешней алхимии имела галлюциногенные свойства, например, в одном из рецептов Гэ Хуна присутствуют некие «грибы-чжи» [1467]. Известно также, что в рамках даосской школы