Предлагаю ничью - Алиса Ростовцева

лишь потому, что хотела быть на одном уровне с Тимом. Если уж воевать, то в той же манере, что он. В школе, с учебой это было несложно. Игра 'кто умнее и лучше' не самая новая в мире. И нужно заметить — не я ее начала!

— Неправда! — я вслух повторила Тимуру то, о чем успела подумать. — Ты же сам обвинил меня в том, что я жутко тупая. На уроке литературы! Вся твоя свита смеялась.

— В шестом у меня еще не было свиты, — Керимов опять недовольно фыркнул. — И вообще… что за дурацкое слово? Кто его только придумал?

— Уж точно не я! — я развела руками. — Кто-то из твоих фавориток постарался на славу. Все, на что был годен мой извращенный ум, называть тебя просто Уродом.

— Моральным? — Тим изогнул одну бровь.

— В точку, — я мстительно подтвердила его догадку.

— Так вот откуда взялось это МУР! — Тим облегченно хмыкнул, а я скромно потупила взгляд. Керимова долгое время в школе дразнили Мурзилкой.

Ну, подумаешь… Просто удачное слово.

— Ты же не знал. Я делала то, что хотела.

— Ты извращенка, — Керимов, прищурив глаза, покачал головой.

Мне, вроде, должно стать стыдно?

— Не больше, чем ты, — я показала язык. Моя совесть в этот момент молчала.

Зато Тимура, похоже, мой жест опять разозлил.

— Вспомни урок биологии, кстати, — Керимов был мрачнее дождевой тучи.

— Это было в восьмом? — я заранее напряглась, ибо тон Керимова не нравился мне по умолчанию. А память, как специально, играла со мной в прятки. Урок биологии… Это он о каком?

— Это было в шестом. Ты не помнишь? — даже странно, что Тим не уничтожил меня на месте. Он помнит эту историю, да? Вот блин! — Ты унизила меня перед всем классом.

Ауч…

М-да.

Я унизила. Да, это было глупо. В тот день Керимов не подготовил ответ, а я подстроила так, чтобы Георгий Васильевич вызвал его к доске. Я же, торжествуя победу, перебивала через слово Тимура и поправляла каждую жалкую фразу, которую он пытался выдавить из себя.

Мне, кстати, действительно стыдно. Но признаться в этом сейчас? Да ни за что!

— Ах, вот оно что! Я задела твое самолюбие? Оно и тогда было непомерно высоким. И вообще нужно было лучше готовить домашку.

— Тебя не спросили, — улыбка Керимова вышла какой-то сухой. — Вообще-то, у меня накануне был волейбольный матч.

— Уволь меня от этих деталей, — я сложила под грудью руки. — Ты не смотрел на мое состояние, когда я упала на физкультуре. А ты обозвал меня…

— Жирной коровой, — Тимур недовольно скривился. Неужели и его проняло? — Я помню. И искренне сожалею! Но ты была неуклюжей, блин.

Я была обыкновенной! Не лучше, не хуже других. Просто именно в тот день звезды как-то не так 'встали'. Как говорил мне потом физ-рук, на моем месте мог бы оказаться любой другой ученик. Но что мне с его объяснений!

Урок гимнастики был в самом разгаре. Мы сдавали нормативы по лазанью по канату. И… мне реально не повезло! Потому что я не знаю, каким еще поворотом Судьбы можно объяснить мой триумфальный полет на маты с полуторометровой высоты. Мало того, что надо мной хихикали, пока я карабкалась по этому! Дурацкому! Канату! Но как ржал весь класс, когда я рухнула вниз вместе с ним!

— Ну, конечно! И именно поэтому ты решил сообщить об этом всей нашей школе? Только не думай, что я не знаю, кто заказал обо мне статью!

Та заметка в срочном выпуске стенгазеты… Я долго пыталась понять, кто же так меня невзлюбил. И лишь через год девчонки из редколлегии по секрету сказали, по чьей вине я стала объектом насмешек.

— Это была неудачная шутка, — Керимов немного смутился.

— Ха-ха. Как смешно! Я хохотала до слез.

Намеки на мой лишний вес и особую неуклюжесть это тоже обычная шутка?

Ветрова оставила без каната учеников. Вот если бы не она. Не раскачивалась бы, не цеплялась…

Ну, бред же! Это такой бред!

— Ты ревела, — Тим вспомнил и эту небольшую деталь.

— А ты…

— Это был Сомов! — Тимур подался вперед, 'сдавая' фамилию друга, лишь бы я не подумала, что к продолжению истории со стенгазетой мог быть причастен и он.

Ну, да.

— Это совершенно неважно, — я, несмотря ни на что, была абсолютно спокойна. Лишь из-за желания выяснить все до конца я предъявляла Тимуру свои обиды. — Неважно, кто из твоих дружков в тот момент меня сфоткал. Но Керимов, какого черта, мое фото появилось на футболках твоих друзей? Да еще и с подписью 'Наша Ксюша громко плачет'? Кому пришло в голову нарисовать карикатуры в газете? Стала 'невольной законодательницей моды'. Очень остроумно! Супер!

— А зачем ты тогда побежала к Викусе? — Керимов решил меня обвинить в моей жалобе классной? — Подумаешь, написали.

— Потому что это глупо позорить меня на всю школу! Какое кому дело, почему я ревела?!

— Ребята решили тебя проучить, — Тимур театрально повел плечами. Ага, ага. Ведь в этот раз он сам ничего не делал. — Ты сорвала со стены газету.

Р-р-р!

Сейчас я буду кого-то лупить подушкой! Я сорвала газету потому, что там была обо мне статья. Пусть ее и успело прочитать полшколы. Другая половина узнала о моем позоре от тех, кто видел статью вживую. Но это уже не суть.

— Думаешь, это звучит, как оправдание?

Керимов покачал головой, соглашаясь.

— Вряд ли.

Я потерла ладонями горящие щеки.

— Ну и кто из нас начал первым?

Мой риторический вопрос повис в гробой тишине.

Отматывая события прошлого в обратном порядке, мы ничего не смогли найти. Что было раньше 'курица' или 'яйцо'? В нашей истории с Тимом вопрос о начале был таким же глобальным. Философским и глупым одновременно.

— А знаешь… из-за тебя я точно стал лучше учиться, — задумчиво признался Керимов через пару секунд. — Тот позор на биологии мне повторять не хотелось. Я же знал, что стоит мне только дать слабину, и ты опять смешаешь меня с грязью. Как тебе в голову вообще пришло называть меня дураком? Как ты сказала тогда? 'Тупая смазливая морда'?

— Надо же. Ты до сих пор помнишь…

— Ты же помнишь о том, что я говорил на физ-ре.

— Да и не только в тот раз.

— Точно…

— Выходит, если бы не эти глупые ссоры, мы бы не стали тем, кем мы стали? — мысли Тимура свернули в опасное русло. О пользе наших с ним отношений я думала. Временами. Но озвучивать Тиму свои мысли я точно не собиралась.

— Вот только не спрашивай у меня. Сам