Предлагаю ничью - Алиса Ростовцева

улыбнулась Тимуру, выдавая желание закрыть неприятную тему за любопытство и интерес к его жизни. — Расскажи о себе. Где ты сейчас? Чем занимаешься? Почему не остался в Энске?

Вопросы сыпались один за одним. Я, вряд ли, хотела знать ответы на каждый. Но, мечтая отвлечь и себя и Тимура от обсуждения моего переезда в Москву, я была готова устроить настоящее шоу. Быть в роли ведущей мне нравилось невероятно. А Тим пусть пока побудет под объективом камер.

Итак, мотор!

Керимов, будто в ответ на мои мысли, хмыкнул. Сверкнул глазами.

— Мне предложили работу, — буднично сообщил. — Одному из партнеров отца был нужен помощник в столице. Я согласился.

И все?!

Ну, нет. Так не бывает.

— И тебя так легко отпустили? — я вернула Тимуру вопрос о его семье. Что-то не клеилось у меня в этой истории с 'я согласился'. У Керимова есть еще и отец.

— Мне нужно набраться опыта, — Тим кивнул каким-то своим мыслям. — Да и отец одобрил эту идею.

— Одобрил? — я повторила слова Тимура, не сразу поняв, чем меня зацепил подобный ответ. Что-то такое было в глазах парня. То ли издевка, то ли неприкрытая горечь…

— История с Яной так сильно испортила ваши отношения с отцом?! — я изумленно взглянула на Тима, вдруг сделав единственно возможное и такое неочевидное предположение.

Керимов уставился на меня со смесью удивления и… тревоги?

Что?! Я раскрыла какую-то неприятную тайну? Коснулась больной темы? Или…

Ах да, Sorry, my darling.

Your little true love.

— Excuses-moi, это ваше с отцом дело, — я поторопилась расплыться в невинной улыбке. Куда я лезу, зачем мне все это нужно? Тимур, как и прежде, останется мне чужим.

Керимов, перехватив мой взгляд, слишком горящий неоправданным энтузиазмом замять неприятную тему, напрягся и сухо признался.

— Да, ты права. Мы поругались с отцом… Долгое время после этого вообще не общались. Так что считай, у меня было время подумать. Я пошел на вторую вышку и поступил в аспир.

Я задумчиво уставилась на стену за головой Тимура. Я откуда-то знала о том, что Тим занялся учебой. Кто-то же мне рассказал?

— Твой брат что-то такое мне говорил. Или, наверное, Аня. Я точно не помню.

Керимов после моих слов наградил меня еще одним удивленным взглядом. Кажется, мое равнодушие к очередной великой True love сильно его задело. Если б Керимов знал, как часто со Стасом мы обсуждали его интрижки…

М-да. Присутствием девушек в жизни мужчины меня больше не удивить. Всегда какая-нибудь 'детка' будет крутиться рядом.

Задумавшись о Калугине я пропустила момент, когда Тим перехватил у меня инициативу.

— А почему ты сама никуда не пошла учиться? Наша профессия не профессия даже.

Снова Тим, а не я, задавал такие вопросы, от которых хотелось спрятаться под одеялом, нахлобучив сверху подушку. Чтобы отвлечься от невеселых мыслей я именно этим и занялась. То ли дурачась, то ли пряча кривую улыбку, уткнулась лбом в живот парня.

— Уууу… Умеешь же ты прицепиться! Какой смысл в учебе? Скажи мне!

Я строила из себя дуру-блондинку. Со времен общения с Ником эта роль выходила у меня на 'ура'. Пусть Керимов будет уверен в том, что я неожиданно поглупела. А правда о том, что творится у меня на душе, точно ему не нужна.

Да и как прозвучит для Тимура признание в том, что пять лет назад мне было не до учебы? Жизнь в столице тогда не была простой. Я вспомнила вдруг, как выживала в Москве первое время. И не от хорошего положения дел я учавствовала в съемках и занималась стриптизом с Флеймом. Чтобы найти деньги, я не могла учиться еще три года. Не было времени. Не было сил. И не было… Тима.

После отъезда из Энска прежняя гонка вдруг потеряла смысл.

Керимов исчез с моего горизонта, и оказалось, что я сама ничего не хочу. Тогда много лет назад он был абсолютно прав. «Без этой войны ты ничего не стоишь», как-то в порыве ссоры мне заявил Тимур. Так и есть. Она стала моим смыслом жизни на многие годы. Но, как только вечный противник растворился в туманной дали, мое сражение перестало быть актуальным. И нужным кому-то. Кому-то еще, кроме меня.

А может быть даже мне. Оружие было спрятано в дальний угол. Но, вряд ли, от этого что-то всерьез изменилось. Мирная жизнь была мне совсем незнакома. Я больше не чувствовала себя живой. Живой настолько, чтобы к чему-то стремиться. Марр, еще в ту пору, когда мы с ней общались, сказала, что я превратилась в бесплотный дух. Равнодушный, пустой и «как бы почти мертвый».

Керимов, следящий за мной, вдруг заметил перемену моего настроения.

— Мой вопрос об учебе так сильно тебя расстроил?

Я улеглась на Тимура, пряча лицо в ложбинке на его шее. Разговор меня утомлял, настроение было совсем ни к черту.

— Все просто глупо сложилось, — пробормотала чуть слышно, прижавшись к Тимуру всем телом. Хотелось забыться хотя бы на пару часов.

— Твой Калугин против, чтобы ты продолжала учиться? — упрямый Керимов относился к моим действиям благосклонно. Но снова вопросы, выводы… Ну, зачем?

— Ты шутишь, Тимур?! — я рассмеялась абсурдности предположения, приподнявшись на Тимом и заглядывая парню в лицо. Ведь не думает он, что мой любовник мог бы мне что-нибудь запретить? — Стас вечно пытается чем-то меня занять. Я постоянно что-то учу. И занимаюсь…

Я перечислила курсы, которые успела закончить за это время, закрепив свое обучение очередным бесполезным дипломом.

— Но тогда почему? — Керимов по-прежнему не понимал.

— Наверно, я очень ленива, — я в шутку выдала популярную версию Стаса. Не догадываясь о моих тараканах, он искал объяснение моему безразличию в самом простом. — Не забивай себе голову. Я не хочу об учебе.

Я первой потянулась к Тимуру, запечатывая его приоткрытый для новых вопросов рот. Я ни о чем не хотела думать. Даже о том, что полчаса назад, прижимаясь к Тиму, я позволила своим мыслям увести меня в опасные дали. Зачем я начала думать о Стасе и Нике? О Стасе, с которым в этой же самой постели мы занимались любовью всего лишь месяц назад.

Б-р-р-р.

— Сядь на меня, — потребовал вдруг Керимов, отрываясь от моих губ, чтобы жадно втянуть воздух. Я же тем временем прокладывала дорожку поцелуев к его соску.

— Сейчас? — уточнила игриво, продолжая играться с Тимуром, царапая кожу и выводя неизвестные закорючки у него на груди.

— Нет, завтра! — недовольно ответило темноволосое чудо. И я, рассмеявшись, выполнила его приказ.

* * *

Не знаю, что