История русского раскола старообрядства - Петр Семенович Смирнов

приходов и церквей единоверческих, особенно по тем местам, где среди преобладающего раскольнического населения началось движение к союзу с Церковью. Счастливы бывали новоприсоединившиеся к единоверию, если была возможность устроить для них церковь из их часовни, если были снискиваемы щедротами монаршими, но повсюдная, так сказать, обеспеченность дела могла быть лишь при участии власти духовной – епархиальной и высшей, что и вызвало Св. Синод пригласить к благопопечительности преосвященных и самому прийти на помощь с материальными средствами. Наконец, услуги для единоверия можно ожидать от единоверческой школы. Она скорее чем какая либо другая школа, может привлечь детей раскольников и, в тоже время, очистить среду единоверческую от раскольнических понятий. Естественно, единоверческие школы должны были возникнуть, особенно после того, как было (1836 г.) Высочайше утверждено определение Св. Синода о школах для «детей поселянских» – определение, которым указано было допускать в эти приходские училища детей раскольников, с правом обучаться по старопечатным или единоверческого издания книгам. Школы появлялись иногда по инициативе епархиальных преосвященных, иногда самих единоверцев и пр. Синод заботился об организации этих школ, по требованию снабжал книгами и пр. Ранее, чем в других, единоверческие школы возникли в епархиях: Пермской, Вятской. Курской и Черниговской; в 1863 году было открыто единоверческое духовное училище в гор. Уральске.

Характер внутренней жизни единоверия отчасти обусловливался чертами внешней истории его. Одни факты имели больше внешнего блеска, другие были богаче силою внутреннею. Факты крупные со вне падают на царствование императора Николая I. Предпринятые тогда меры против раскола «приобрели единству Церкви большое число единоверцев»: по официальным документам, единоверие ежегодно приобретало последователей тысячами и десятками тысяч; в 1851 году оно имело уже 179 церквей; единоверие тогда проникло на Преображенское и Рогожское, ему уступил место сам знаменитый Иргиз, несколько и других монастырей и скитов раскольнических также были обращены в обители единоверческие. Очевидно, раскол понес громадную утрату! Но была и обратная сторона дела. Она заключалась в фактах неискреннего присоединения к единоверию и в усилении пропаганды. Первое обнаружилось особенно в Москве, где на раскольников из купцов особенно повлиял закон о торговле раскольников только на временном праве: в последние дни декабря 1854 года, когда наступил последний срок внесения капиталов на новый год, раскольники толпами приходили записываться в единоверие, за то впоследствии, когда обстоятельства изменились, большая половина присоединившихся ушла опять в раскол. Второе имело место на Иргизе, где только ничтожная доля иргизских иноков приняла единоверие, все же остальные, оставшись верными расколу, целыми стаями побрели служить ему: «сия инвалидная команда пошла на пропаганду». Факты времени Александра II гораздо малочисленнее, зато важнее по своему внутреннему значению.

Единоверие на Преображенском кладбище возникло в 1854 году. В марте этого года присоединилось к единоверию 63 человека из прихожан кладбища и тогда же новоприсоединенные вошли к митр. Филарету с прошением об обращении одной из часовен кладбища в единоверческую церковь. Просители не без основания заявляли, что с открытием церкви дело единоверия пойдет успешно. Митрополит немедленно сделал об этом в Синод донесение, на каковое столь же немедленно последовало Высочайшее разрешение. Избрана была каменная часовня, находящаяся, отдельно от прочих зданий, среди двора мужской половины. «В благолепном виде» для неё устроен был иконостас и 3 апреля церковь была освящена, во имя чудотворца Николая, самим митрополитом. Событие совершилось необычайное. Православный святитель торжественно был встречен там, откуда десятки лет всемерно поддерживалась вековая вражда к Церкви! Богослужение совершалось в течении четырех часов и во всем его величии. Употреблен был древний, освященный при патр. Филарете, антиминс, а также древние напрестольные сосуды. Святитель облачен был в древний саккос митр. Макария, осенял народ древним крестом с мощами – вклад царя Михаила Феодоровича. Сослужили митрополиту священники единоверческих церквей. Пение было на оба клироса: на правом стояли облеченные в стихари клирики единоверческих церквей, на левом – единоверческие певчие из граждан. Народ переполнил храм и окружал его отвне, были особы высших званий, граждане православные и из поповцев. Весть об этом событии весьма утешила государя императора. На донесении митрополита Филарета он собственноручно написал: «слава Богу!» В том же году причту единоверческой, на Преображенском, церкви было назначено от казны жалование. 19 декабря того же года на Преображенском была освящена другая церковь – Крестовоздвиженская, в 1857 году третья – Успенская; наконец, в 1866 году все мужское отделение кладбища было обращено в единоверческий монастырь.

Пример федосеевцев в известной мере облегчил путь прихожанам Рогожского кладбища. Во главе движения здесь стоял значительный прихожанин В. Сапелкин. Формальным прошением от «прихожан Рогожского общества» он изъявил митр. Филарету желание, чтобы на Рогожском, «при котором» просители «воспитаны» и где «лежат предки их», одну из трех часовен освятить «по древнему чиноположению». Прошение подписали 26 человек, в семействах коих было более 100 душ. Указом Св. Синода уже было объявлено митрополиту Высочайшее повеление об обращении в единоверческую церковь одной из моленных Рогожского, если «некоторое число прихожан последнего изъявит желание принять единоверие». Поэтому замедления не могло быть. Избрана была меньшая из трех часовен, как представлявшая то удобство, что «имела готовую местность для алтаря». Освящение было назначено на 23 сентября (1854 г.). Митрополит изготовил «грамоту». Прочитанная пред началом литургии, она «выслушана была благоговейно, принята признательно» и заставила примкнуть к торжеству тех, которые прежде не хотели этого. Церковь была освящена во имя святителя Николая. Донесение митрополита по этому делу в Синод было представлено на Высочайшее воззрение, и император Николай собственноручно надписал на нем: «слава Богу, хорошее начало». В четыре месяца после этого из поповцев присоединилось к единоверию «душ обоего пола 1451», а на обоих кладбищах более 2000.

Единоверие на Иргизе введено было несколько ранее. Нижне-Воскресенский монастырь был обращен в единоверческий в 1829 году при саратовских: губернаторе князе Голицыне и преосвященном Моисее. Инициатива принадлежала губернатору. В 1828 г. он представил в министерство внутренних дел «доклад» о постепенном уничтожении Иргизских монастырей, как таких мест, в которых «совершаются разные непотребства». Так как из Петербурга уведомили, что, вследствие такого же отзыва об этих монастырях ревизовавшего саратовское удельное имение чиновника, вверху уже обратили серьезное внимание на Иргиз, то князь лично поехал в Нижний монастырь с предложением принять единоверие. Ему удалось получить в этом подписку, но Иргиз сильно вознегодовал на такое поведение Нижнего монастыря. В Верхнем монастыре немедленно составился собор, который давших подписку отлучил от общения и постановил уведомить об этом событии иногородние старообрядческие общины. В Нижний монастырь полетели обличительные письма, а в заключение 50 человек из Криволучья лично собрались в ограде монастыря и с угрозами требовали от старцев отказаться от своего намерения.