Ловушка под водой - Нил Свайди

Ей не нужно было объяснять почему. — Ты же знаешь, я не хочу.

В коробке лежала одежда, в которой Тим был в день аварии: его серый свитшот, красные спортивные штаны и даже красные трусы. Эту одежду, разрезанную парамедиками при попытке реанимировать его у шахты, вернули руководству профсоюза в Бостоне, а те переслали ее Джуди. Как и со многим другим, что принадлежало Тиму, она не могла с этим расстаться.

— Думаю, тебе стоит это сделать, — сказал ей Хосс. Он понимал ее сентиментальность, но считал, что это уже перебор. — Наверное, мне сложнее, — признался он, — потому что, когда я увидел эту коробку, меня отбросило ровно на год назад. Это было так, — говорил он, — будто я и не проходил никакой терапии, лечения и вообще ничего. Точно я снова оказался в том туннеле.

В том шкафу хранилось кое-что еще — коробка, которую Джуди привезла с собой из Бостона. В ней был прах Тима. Тим как-то вскользь обмолвился, что после смерти хочет быть кремированным и развеять прах над морем. Первую часть его просьбы она выполнила, но со второй справиться не смогла. Однажды, когда родители Тима приезжали в гости, Джуди достала коробку с прахом с полки шкафа. Но развеять его казалось слишком окончательным шагом, поэтому коробка вернулась на полку. Их кошка Матта — спасенная Тимом и обожавшая сидеть у него на коленях — облюбовала место прямо перед дверцей этого шкафа.

Почти два года после аварии Хосс не работал и ходил на терапию. В конце концов он почувствовал себя достаточно сильным, чтобы снова попробовать заняться дайвингом. Он связался со своим прежним наставником из Norwesco — тем самым водолазом, который предостерегал его от работы на Дир-Айленде. Тот устроился в сиэтлскую компанию Global Diving & Salvage. Как он объяснил Хоссу, новое место сильно отличалось от Norwesco. Вся их бизнес-модель строилась вокруг безопасности. Возможно, владельцы брали с клиентов чуть больше денег, но благодаря нулевой толерантности к неоправданному риску вероятность того, что работа закончится дорогостоящими травмами или смертью, была намного ниже. Терапия помогла Хоссу понять: хотя работодатель пренебрег его безопасностью на Дир-Айленде, сама профессия не была изначально опасной. Этих заверений хватило, чтобы убедить его сделать еще одну попытку.

К своему облегчению, Хосс обнаружил, что уверенность под водой вернулась к нему очень быстро. Но он также понимал, что стал другим водолазом: теперь он был готов открыто высказывать свое мнение, если видел что-то неладное, требовал реальных решений и не терпел отговорок. Лучшим в выплатах по иску была та уверенность, которую они ему дали: возможность уйти с объекта в любой момент, когда работа покажется небезопасной, не задумываясь о том, как это отразится на его карьере или кошельке. Эта уверенность также сделала его более сильным лидером, ведь он всегда был готов говорить правду.

Возвращение Хосса в дайвинг прошло настолько успешно, что со временем он поднялся до высших ступеней своей профессии. Он стал водолазом-насыщенником, что требовало до месяца находиться под водой в барокамере. Эта работа забрала его из Латинской Америки и забросила на Ближний Восток. Он был невероятно благодарен Хезер за то, что она оставалась с ним в самые темные периоды, и чувствовал, что без нее не справился бы. И все же напряжение восстановления оставило свой след в их отношениях. Во время длительного плавания на норвежском судне он увлекся корабельным секретарем Каролиной — яркой и целеустремленной девушкой из Польши. Вернувшись в Айдахо, в дом своей мечты, который они с Хезер наконец-то достроили, он признался в измене. Вскоре они с Хезер развелись.

· · ·

Спустя три года после аварии Риггз приехал из своего дома в Неваде на Дир-Айленд на церемонию открытия мемориальных досок и скамеек. Он ненавидел саму мысль о возвращении в это подземелье темных воспоминаний, но согласился приехать, потому что считал: память о Тимме и Билли должна быть увековечена должным образом. И все же, оказавшись на месте, он почувствовал, что что-то не так. По правде говоря, с момента аварии мало что казалось ему правильным.

Погода стояла прекрасная — теплое сентябрьское солнце, — а бронзовые доски выглядели солидно. Мать Билли, Ольга, тесно сотрудничала с агентством, владевшим туннелем, чтобы провести церемонию со вкусом. И все же Риггз невольно задавался вопросом: что они все здесь делают? Хосс не смог приехать из-за работы, но Ди Джей был здесь вместе с Риггзом. Рядом с ними стояли многие ключевые фигуры туннельного проекта, которые с мрачными лицами превозносили высшую жертву двух водолазов так, будто те были героями войны, и при этом напрочь игнорировали череду предотвратимых косяков, лишивших жизни Тима и Билли. Риггз подумал333: Какого хрена?

В последнее время он то и дело думал и говорил: «б…ть». Он понимал всю иронию своего положения. Набожный христианин, который до аварии призывал Ди Джея и Хосса следить за языком, теперь ругался как заправский матрос. Это был не единственный отголосок его военно-морского прошлого. На аварию в туннеле он отреагировал точно так же, как два десятилетия назад на смертельную катастрофу на борту авианосца «Нимиц» — заглушая боль пивом. С его точки зрения, он жил правильно, делал правильные вещи, выкладывался на износ ради семьи, был хорошим водолазом и хорошим отцом. И куда его это привело?

В первые дни после аварии Риггз искал опоры в тех же структурах, которые так долго служили ему верой и правдой. Он приехал на озеро Мид в Неваде, где Norwesco завершала свой долгий проект, и сразу же полез обратно в воду. Он знал, что люди способны оправиться от самых разных трагедий. Как и Хосс, он отказывался чувствовать себя жертвой. Он докажет, что крепче. Осознав всю глупость этого подхода, он навсегда ушел из Lake Mead и Norwesco.

Он попытался ходить к психотерапевту — Хосс при каждом телефонном разговоре уговаривал его не бросать это дело. Но Риггзу, в отличие от Хосса, не повезло найти специалиста, которому он мог бы доверять. К тому же, как и некоторые другие пациенты с ПТСР, Риггз не видел никакого прока в том, чтобы снова и снова рассказывать какому-то незнакомцу о пережитом ужасе. Слова никак не могли заполнить ту пустоту, что возникла от