Ловушка под водой - Нил Свайди

осознания: все хорошее в мире исчезло в тот момент, когда они с четырьмя парнями застряли в туннеле. И слова казались бессильными против кошмаров, которые возвращали его в этот ад по меньшей мере раз в неделю. Он знал, что относится к числу людей, которым лучше всего удается справляться с проблемами самостоятельно. Поэтому он брал выписанные терапевтом таблетки и отключал все остальное, запивая колеса пивом. Он понимал, что это вряд ли поможет избавиться от проблем целиком, но это было лучше, чем ничего. Они с женой Карен все чаще чередовали долгие периоды молчания с редкими скандалами.

Их худшая ссора произошла незадолго334 до его последней поездки в Бостон на процедуру медиации по гражданскому иску. Однажды утром, взбешенный тем, что Карен пилит его без видимых причин, он подошел к ней вплотную и заорал: «Чего ты пытаешься меня довести, б…ть?!» Он был настолько разъярен и подошел так близко, что козырек его бейсболки задел ее лицо. С ее точки зрения, это была не случайность — это было нападение. И она никогда бы не могла представить себе ничего подобного до катастрофы в туннеле, когда муж казался ей добрым человеком и любящим отцом. Позже в тот же день она сказала ему, что он должен уйти из дома, пока не вмешалась полиция. Он решил отправиться в Бостон раньше запланированного срока, несколько недель пожил у Ди Джея и Лоррейн, а затем улетел домой, восстановив хрупкое перемирие.

Поняв, что в дайвинг он уже не вернется, Риггз решил отучиться на сертифицированного инспектора по сварке. У него хорошо получалось проверять мосты и другие металлоконструкции — эта работа держала его близко к воде, но не требовала в нее лезть. Однако до получения сертификата он сидел без работы так долго, что начал бояться за свой дом: семья могла его лишиться. Он был благодарен за деньги по мировому соглашению, потому что они избавили его от позора конфискации за долги. Но во всем остальном Риггз жалел, что согласился на это. Как и Хосс, он хотел, чтобы виновные признали свою вину. Однако соглашение выглядело как обычная коммерческая сделка. А показания, которые ему, Хоссу и Ди Джею пришлось давать ради этой медиации, лишь содрали корочки с их душевных ран. Он старался не поддаваться давлению того процесса. Когда один адвокат защиты спросил его, чем он лечит жуткие головные боли, мучающие его после аварии, Риггз ответил: «Пью ибупрофен и пару пива335». Когда адвокат поинтересовался, помогает ли это, Риггз бросил: «Если нет, выпиваю еще пару». Однако по ходу допроса он уже не мог скрывать свое отвращение к прилично одетым адвокатам, засыпавшим его обвинительными вопросами. Если их целью было вывести его из себя, то это им удалось. Гнева у Риггза после той аварии было хоть отбавляй.

Чем больше он узнавал о современных дыхательных аппаратах, тем яснее понимал, насколько безнадежно и непростительно несовершенной была система Харальда. Один знакомый водолаз-насыщенник отметил, что установка Харальда грубо нарушала главное правило: группа выхода дышала из той же системы, что и экипаж «Хамви». Риггз горел яростью на Харальда за то, что тот их подвел, и на Роджера — за то, что тот не контролировал Харальда.

И все же в самые минуты самоанализа он был гораздо строже к себе, и это чувство было куда хуже. Он знал, что некоторые могут обвинять водолазов в том, что они не бросили работу при виде всех тревожных знаков. Но, как и в армии, если ты не можешь доверять тем, на кого работаешь, ты, скорее всего, станешь трупом еще до начала боя. Он брал на себя вину за то, что спустился в этот туннель, но его грызла совесть за то, что он сделал уже внутри него — за то, что, по его мнению, могло способствовать гибели других парней из его окопа. В какой-то момент допроса, когда адвокат защиты засыпал его вопросами, намекавшими на ошибки самих водолазов, Риггз ждал, что тот затронет этот момент. К его удивлению, ни тот адвокат, ни кто-либо другой об этом так и не вспомнили. Но это не значит, что на душе у Риггза стало легче.

Когда они с Ди Джеем выбивали пробки в самом конце туннеля, они чувствовали необходимость работать как можно быстрее, чтобы компенсировать сорванные выходы двух предыдущих дней. И все же они знали, что смогут серьезно наверстать упущенное, как только преодолеют последний пятифутовый участок туннеля — сразу после пробки номер 3. Как только они смогут встать в полный рост, дело пойдет намного быстрее. А когда они доберутся до пробки номер 12, где были припаркованы «Хамви», они смогут двигаться совсем резво. Нужно было лишь преодолеть этот последний адский рубеж. И они с Ди Джеем работали изо всех сил, действительно изо всех сил: таскали заглушки, носили мешки с песком и передвигались гусиным шагом так быстро, как только могли, — все ради этой цели. Они были так чертовски близки. Риггз не мог отделаться от мысли, что своей тяжелой работой они с Ди Джеем перегрузили систему смешанного газа до такой степени, что превысили норму дыхания, из-за чего она и отказала. Иными словами, Риггз не мог не задаваться вопросом: а не привели ли его собственные действия, какими бы благими намерениями они ни подкреплялись, к гибели Билли и Тима?

Риггз обсуждал свою вину всего с двумя людьми — Ди Джеем и Хоссом, и оба заверяли его, что он не виноват. Система с самого начала была дерьмом, говорили они, и ее вообще никогда не должны были утверждать. На уровне логики Риггз это понимал. Но на эмоциональном уровне он никак не мог отделаться от чувства собственной ответственности. Если бы только кто-нибудь догадался поделиться с ним отчетами ВМС об аварии, он, возможно, лучше бы понял, что у водолазов изначально не было ни единого шанса.

Надеясь, что смена обстановки поможет ему сдвинуться с мертвой точки, Риггз с семьей перевезли семью из пустыни Невады в зеленые горы округа Плумас в Калифорнии. Работы там для него не было, поэтому всю неделю он пропадал на объектах в районе залива Сан-Франциско. Каждые выходные он совершал девятичасовую поездку туда и обратно на машине, чтобы побыть с сыном, дочерью и женой, хотя пропасть между ними продолжала расти.

Было около часа дня, когда Ди Джей сбросил простыни с плотностью 500 нитей на дюйм и вылез из постели. В ванной он плеснул на