Они тоже воевали… Солдаты СВО и герои нашего времени - Михаил Иванович Федоров

– «Шефа надо убрать. С шефом надо расправиться. Он нас сдаст». Я подумал, – продолжал рассказ парень, – что ребята просто переносят определенный стресс, потому что такое бывает, такое встречал. И в зоне боевых действий, когда люди не справлялись со стрессом, ломались. Могли совершить какие-то странные действия…

Все внимательно слушали медбрата.

Шахов:

– Сели в автомобиль, поехали. Сели в том же порядке, такое же расположение. Выехали на трассу, Иван Царегорцев взял автомат, который находился между сиденьями, начинает перезаряжать. Причем ствол направлен в мою сторону, что является грубым нарушением правил обращения с оружием.

Судья поморщился: чего не в свои сани лезешь. Нарушение правил обращения… относилось к прерогативе суда, он должен давать правовую оценку.

Шахов:

–Если ты не собираешься стрелять в человека, не направляй на него оружие. Начал направлять на меня ствол автомата. Кричать: «Ты – предатель! В компании один за всех и все за одного! Мы должны продолжить марш». Я ему ответил: «Мы все согласились покинуть колонну, эти действия (движение колонны на Москву.– Прим. авт.) противозаконны. Поэтому приезжаем в город Воронеж, где можно было хоть как-то сориентироваться, потому что город большой, скорее всего есть военная полиция или хотя бы Росгвардия, поэтому доедем до Воронежа». Вроде успокоились. Что говорил Аврамов, я не слышал, потому что скорость автомобиля была большая, плюс Царегорцев по радиостанции пытался выйти на колонну. Постоянно кричал в рацию. На тот момент я еще от контузии отходил. Были некоторые проблемы, поэтому, что говорил Аврамов, я не слышал.

Нововоронеж

Получалось, самый молодой из трех в машине выглядел самым бойким и рвался назад в колонну: он не мог оставить своих, пусть и в противозаконном марше.

– Дальше ехали. Царегорцев убрал свой автомат по моему требованию. Аврамов попросил остановиться на обочине, чтобы мы поели, передохнули.

Козочкин:

– Сколько времени было?

Шахов:

– Примерно около восьми-девяти часов вечера. Я остановился. Аврамов с Иваном начали доставать пайки, взяли канистру. Я на тот момент находился в автомобиле, решал, как правильно нам сдаваться. Какие действия предпринимать. Все гранаты, оружие куда-то сложить, чтобы не случилось чего при сдаче правоохранительным органам. Проверил карту, где мы находимся. Увидел, что если по трассе смотреть, недалеко от поворота на город Нововоронеж. Карта у меня была не особо точная, на ней были только нанесены населенные пункты…

12

Выстрелы. Бегство

Казалось, что рассказ приближается к развязке. Мне хотелось, чтобы медбрат скорее закончил говорить, словно не хотел слушать про очередную человеческую гибель, но тот продолжил:

– Я вышел из машины, начал ее обходить. Увидел несколько проезжающих фур, которые были похожи на те, которые были в нашей колонне, и подумал: это возможно какая-то часть колонны на марше.

Колонну могли видеть спутники Шахова и имели реальную возможность к ней примкнуть.

Шахов:

– Я начал обходить машину, выставился немного. А я все-таки надеялся, что ребята отошли, потому что я пытался всячески их успокоить, приободрить, что даже если мы сдадимся сейчас, к нам не будут применены никакие силовые меры. Мы просто перейдем в состав Министерства обороны и всё. Честно говоря, рассчитывал на это. А обошел центральную часть автомобиля, услышал, что Царегорцев кричит: «Вали его!» Я повернулся в их сторону, достал пистолет, патрон был в патроннике, снял с предохранителя. Это секундное дело, особенно когда имеешь подготовку, поворачиваюсь, естественно, уже целюсь, вижу Аврамова, который целится приблизительно мне в голову. На тот момент вся жизнь перед глазами пролетела, потому что, честно говоря, такого никак не ожидал. Свои же сотрудники, мои подчиненные, с кем долгое время работал, оказывались в разных ситуациях и такое. Я воспринял это как реальную угрозу. Потому что слышал угрозу, был щелчок затвора, характерный звук, который вообще ни с чем не перепутаешь, поворачиваюсь, и на меня наставлен автомат. И я произвел два выстрела…

Козочкин:

– Два выстрела куда?

Шахов:

– Аврамову в область головы, Царегорцеву – целился вроде бы в голову, попал в ягодичную область. Проверять, живы или нет, даже не стал.

«Ведь медбрат: надо убедиться; оказать помощь, если жив. Хотя, какая помощь, если стрелял в голову одному и другому», – пронеслось у меня в голове.

Козочкин:

– А где находился ваш пистолет?

– Находился у меня на жилете, – ответил Шахов.

– После выстрелов что произошло?

– Они упали на спину, спазматические сокращения мышц. От сокращения диафрагмы воздух выпускается, хрипы… Не стал даже к ним подходить. Подумал: что уже всё. Что других вариантов быть не может…

Убиты.

Шахов:

– Почувствовал жгучую боль в правой височной части. Снял каску. На тот момент я был в каске, пощупал голову, я еще был оглушен выстрелами из пистолета… Что дальше делать? Пошел к автомобилю, собирал свои вещи. Находился у водительского сиденья, дверь была открыта. Мысли: что делать дальше? И крик: «Я тебя сейчас убью!» Я вижу с водительского места Царегорцев ползет и тянется к автомату…

Неожиданно у прокурора зазвенел телефон.

Она поднялась:

– Извините, – и с приложенным к уху телефоном, стуча каблуками по полу, вышла в коридор.

За такие вольности другого участника процесса судья в лучшем случае отругал бы, а в худшем – удалил бы из процесса.

Прокурору подобное сходило с рук.

Пока она с кем-то разговаривала, я переваривал услышанное: версия о защите Шахова звучала вполне убедительно.

Вот снова застучали по полу каблуки: прокурор вернулась за стол.

Судья:

– Продолжаем… А что у тебя за боль? – смотрел на парня в джинсах. – У тебя контузии?

– Да. У меня было две контузии. Боль связана с тем, что два хлопка было из пистолета. Просто почувствовал жгучую боль. И на тот момент подумал, что это пуля.

– От них? – спросил судья.

– Да. Думал, что Аврамов успел выстрелить и такое легкое жжение. Снял каску, посмотрел, крови нет…

– А оружие у Царегорцева?

–Автомат он имел. У него при себе две гранаты. А у нас каждый при себе носил. И поскольку мы участвовали в боевых действиях, то одна граната для противника, а одна – для себя. Гранаты Ф-1 и РГД-5. Одна граната наступательная, одна – оборонительная. Так вот увидел, что ползет, пытается взять автомат, я за пистолет и выстрелил. Не смотрел, куда стреляю. Потрясение какое-то, человек считался мертвым (Царегорцев.– Прим. авт.), а тут ожил, берется за автомат…

Козочкин:

– Царегорцев мог воспользоваться гранатами?

Шахов:

– Конечно. Потому что если ранение в ягодицу, а у него гранаты, а рядом машина, в ней боекомплект, то там бы