Они тоже воевали… Солдаты СВО и герои нашего времени - Михаил Иванович Федоров

июня с утра пораньше приехал в облсуд. Разговорился с сухощавым журналистом, который тоже интересовался делом. Вместе куковали на первом этаже под дверью зала заседаний и обменивались мнениями о последних событиях на фронте.

Двери не открывали.

Музей СВО в Саратове

Метался толстячок-секретарь, успокаивая: «Сейчас, сейчас». И почему-то все спрашивал про адвоката Козочкина, которого не было, и вот объявил: «Дело откладывается…» А почему, не пояснил, не сказал и зачем нужен ему Козочкин.

Мы с журналистом уехали из суда несолоно хлебавши.

Вот на сайте суда я увидел:

«Дело 8 июля…»

Жаркое лето несло меня по июню, забросило в июль. От парящего солнца спасался на речке и плавал, по часу не вылезая из воды. Невольно возвращался в события годичной давности, когда горел бак на нефтебазе, пуская шлейф дыма на весь Воронеж, а колонны вагнеровцев шли в сторону Москвы.

10

8 июля 2024 года. Допрос Шахова

В понедельник 8 июля 2024 года поразился тишине в областном суде: еще не зашумели голоса людей в коридорах, не начались заседания, а я уже переминался с ноги на ногу у дверей зала заседаний на первом этаже.

Вот подошел адвокат Козочкин, перекинулся с ним парой слов. Козочкин упомянул о других своих делах: бывший чекист из ревности пристрелил коллегу, сбежал на СВО, где его нашли, и теперь во время следствия снова бредит СВО; помилованные после взятия Бахмута вагнеровцы, оказавшиеся не у дел, в Северном микрорайоне Воронежа совершили убийство и тоже собираются туда же, надеясь на очередное помилование.

Крутилось колесо судейской машины.

В зале гудели кондиционеры.

Вот появились полицейские, и, когда за стеклом «аквариума» показался Шахов, Козочкин попросил:

– Можно выйти… Мне нужно с ним поговорить…

В зале суда

Все, кроме Козочкина, его подзащитного и конвоя, вышли из зала.

Секретарь застыл у двери и, держась за ручку, ждал.

Сказал подошедшей сухонькой прокурору:

– Общаются…

Та была в форме с погонами подполковника (двумя звездами на погоне) и с косичкой на голове.

Спрашивалось: что там у адвоката с подзащитным? Что выясняет Шахов? Чему учит адвокат?

Общение проходило мирно. По крайней мере, криков и возгласов из зала не слышалось.

Секретарь прислушался, осторожно заглянул внутрь.

– Заходите… – махнул всем рукой и зашел сам.

Сел за столик сбоку.

Прокурор прогремела по полу каблуками и села за прокурорский столик напротив защитника. В зале на первом ряду устроился я. Появился судья с коробкой, в которой нес тома дела, плюхнул ее на стол.

Процесс продолжился. Сначала прокурор огласила протокол показаний неявившегося в суд свидетеля, который рассказал об оружии, найденном у вагнеровцев.

Потом судья:

– Приступаем к допросу… – посмотрел на Шахова, тот вскочил. – Показания будете давать?

Часто видел, когда обвиняемые коротко отвечали: «Нет. Но я подтверждаю все то, что пояснил на предварительном следствии…», и боялся, что услышу аналогичное. Тогда бы огласили только показания вагнеровца, все, что могло скрыть обстоятельства перестрелки, чего мне явно не хотелось.

Хотелось пространного рассказа с деталями, с эмоциями…

Я замер и спокойно вздохнул, когда Шахов сказал:

– Буду…

С этой секунды прислушивался, чтобы не пропустить ни одного слова.

Шахов стоял и рассказывал:

– …24 июня 2023 года после пересечения границы между Луганской Народной Республикой и Российской Федерацией наша колонна проследовала по Воронежской области, где у нас несколько человек получили ранения разной степени.

«А где и как?» – спросил я себя.

Но задать вопрос не мог и слушал:

–Они нуждались в эвакуации и оказании помощи. Их нужно было отвезти в ближайший госпиталь. Приехав на двух машинах в Россошь и оставив в больнице раненых, узнали, что мы признаны мятежниками (прозвучало в новостях в выступлении президента.– Прим. авт.). Мы обсудили ситуацию и приняли решение: в колонну не возвращаться. У нас не было разрешительных документов, а мы имели при себе огнестрельное оружие, не зарегистрированное в Российской Федерации. Мы же вышли из Луганской Народной Республики (там этого не требовалось.– Прим. авт.). И было принято решение доехать до ближайшего крупного населенного пункта и добровольно сдаться. На этот момент человек, стоящий выше меня по должности, предложил нам разъезжаться.

«А первая распространенная в СМИ информация, – вспомнил я, – была о том, что Шахов, наоборот, хотел вернуться в колонну».

Парень продолжал:

– В дальнейшем из Россоши мы двигались раздельно. Я ехал на «буханке» с Царегорцевым.

– С Иваном? – спросил адвокат Козочкин.

– Да. И Аврамовым Денисом. Первый населенный пункт на пути у нас Каменка. После обеда проехали Каменку.

Шли по дороге на север, но не по М-4 «Дон».

Шахов:

– Остановились. Аврамов и Царегорцев стали переговариваться. Я услышал: «Шефа надо убирать. Он нас сдаст».

Козочкин:

– Можно подробнее, как ехали, кто где находился?

Шахов:

– Когда ехали, я за рулем, начиная с Россоши. Поскольку ребята не знали дорогу, а у меня в телефоне карта. Справа от меня сидел Царегорцев. В салоне автомобиля сидел Аврамов.

11

«Шеф нас сдаст»

Прокурор прервала:

– Можно как-то прикрыть, – посмотрела на кондиционеры на стенах, – иначе я заболею… – прокашлялась.

Судья тоже кашлянул и секретарю:

– Боря, да выключите…

«Чахлая публика», – заметил я, сравнивая тех, кто судил, с тем, кого судили.

После того как крылышки кондиционеров закрылись, судья спросил:

– Вот после Россоши вы ехали…

Шахов:

– Мы проезжали Каменку, остановились…

Судья продолжил:

– Вы узнали, что вагнеровцев признали мятежниками, да?

– Да.

– Имеете при себе оружие, отсутствуют документы у вас, машина с луганскими номерами… И что вам сказали?

Каменка

Шахов:

– Мы приняли решение, что доедем до ближайшего населенного пункта, где находится военная полиция, и будем сдаваться. Поскольку с этим маршем, с идеей всей, – останавливался, поправлялся, – мы считали все эти действия нарушают закон… И мы ни в коем случае не хотели идти ни против государства, ни против народа. Мы ведь выполняли совершенно другие задачи…

«Веско сказано».

Шахов:

– В населенном пункте Каменка мы остановились, ребята справили нужду. На тот момент еще как таковых угроз не было. Угрозы были далее. Поскольку я оставался еще около автомобиля, рядом с сиденьем, а ребята на обочине говорили, что надо со мной кончать, «шеф нас сдаст».

Адвокат:

– «Шеф» – это кто?

Шахов:

– «Шефом» Аврамов называл меня. Поскольку я временно находился в должности командира медицинского взвода, в последующем заместителем командира медицинского взвода, и пошло: «Шеф», «Шеф». Это было общепринятым у ребят. Хотя у нас были другие позывные.

– Шеф и Шахов чем-то созвучные слова, – заметил я.

Не