2 брата. Валентин Катаев и Евгений Петров на корабле советской истории - Сергей Станиславович Беляков

Неаполь и Рим

Шесть лет назад, в 1927-м, в Неаполе побывал старший брат Евгения Петровича. Валентин приехал с женой – тогда еще любимой Мусей, Анной Коваленко. Практика не пускать с семьей за границу возникнет позднее: меньше шансов, что удерет человек, не вернется на родину. Но в относительно вольном 1927-м Катаев наслаждался жизнью.

Южный портовый город. Но вместо одесских акаций и каштанов – апельсиновые деревья и пальмы. Вместо степи, которая с трех сторон окружает Одессу, – вид на величественный Везувий. Как вспоминал Леонов, Катаеву “не терпелось посмотреть прославленный оперный театр “San Carlo”, чтобы сравнить его с родным одесским оперным театром, и во многом в пользу последнего. Он с гордостью рассказывал, как в равной степени и на неаполитанской оперной сцене, и на одесской – блистал непревзойденный Лоэнгрин, Орфей – Леонид Витальевич Собинов”.[964]

Евгений Петров в оперу не успел: визит в Неаполь был слишком кратким. Они с Ильфом решили посмотреть если не главную, то уж точно самую большую достопримечательность города – вулкан Везувий. Тем более что недавно вулкан проснулся. Ночью над ним виднелось багровое зарево, днем вершина была окутана густым дымом.

Несмотря на опасность, экскурсионные автобусы исправно возили туристов на гору. Ефимов и Петров с Ильфом потерялись в толпе, и Ефимов отправился на Везувий один. Пересел в вагончик фуникулера, который доставил туристов на вершину, поближе к кратеру вулкана. Здесь было холодно, начинался дождик. Экскурсоводы раздали туристам “обшитые красной тесьмой черные шерстяные плащи с капюшонами”, и они спустились в кратер вулкана, будто в преисподнюю, “кашляя и задыхаясь в сернистых испарениях”.[965] Из-под земли доносился зловещий гул, лава в кратере шевелилась, пузырилась, медленно ползла…

Вдруг кто-то сильной рукой схватил за плечо маленького Бориса, заставил обернуться. Перед ним “широко улыбался Женя Петров. Он был в полном восторге: «Вот это встреча! – кричал он. – А, Боря! Мы будем вспоминать о ней всю жизнь! Будем так говорить: что-то мне лицо ваше знакомо. Где мы с вами встречались? В “Огоньке”? Нет, не в “Огоньке”. В Доме литераторов? Нет. В “Правде”? Нет, не там. Где же? А, вспомнил, в кратере Везувия!»”[966]

В тот же день Петров сходил в кинотеатр. В зале было трудно дышать от табачного дыма, а звук заглушали голоса торговцев мороженым. Должно быть, это было хуже сернистых газов Везувия. Смотреть фильм было невозможно, и он пошел в магазин шляп. Первым делом ему предложили сигареты, а потом девочку.[967] Но судя по фотографиям, Петров поехал в путешествие уже в шляпе. На снимке в Афинах он позирует именно в шляпе. Прежде они с Ильфом носили кепки, но с 1933-го всё чаще позируют фотографу в шляпах. Петрову она шла необыкновенно, дополняя фигуру стройного красавца.

На следующий день поехали в Помпеи. Осматривали достопримечательности и пили мартини – впервые в жизни, раз Ильф счел нужным рассказать о такой, казалось бы, заурядной вещи, как мартини.

В Стамбуле и Афинах Ильф и Петров жили в каюте “Красного Кавказа”. В Неаполе они поселились в отеле “Швейцария” (“Hotel Suisse”), где на завтрак ели спагетти, ростбиф, сыры, фрукты, закуски.[968] Обедали в ресторане: бифштексы, салат, сыр, яблоки. Побывали на рыбном рынке, где лежали на прилавках или висели на крюках “окровавленные рыбы”, осьминоги, кальмары. Тут же варили “суп из спрутов”, то есть из осьминогов. Его полагалось пить “из маленьких, почти кофейных чашечек”.[969]

Зато пиццерия с мраморными столиками не заинтересовала Ильфа, а Петрову крайне не понравилась. Пицца, на его взгляд, просто “страшные печеные блины”.[970]

Для эскадры Неаполь был конечной точкой похода. Через пять дней “Красный Кавказ” и эсминцы, заправившись топливом, пойдут обратно в Севастополь. Вместе с ними вернутся на родину Борис Левин и Константин Ротов. Путешествие Ильфа, Петрова и Ефимова продолжится.

Из Рима в Неаполь приехал советский посол (полпред) Владимир Потемкин, один из крупнейших советских дипломатов, человек, которого хорошо знал Сталин. Подготовка советско-итальянского договора – результат работы Потемкина. Ему удалось установить личные связи с Муссолини, на рабочем столе полпреда была даже фотография дуче “с дружеской надписью”.[971] Потемкин пригласил Петрова, Ильфа и Ефимова поехать в Рим и остановиться в советском посольстве. Это само по себе говорит об их высоком статусе.

Рим – “оживленный красивый город в голубых и синеватых неоновых огнях”.[972] Наша троица посетила виллу Боргезе; трудно описать, так она прекрасна. Заехала в Тиволи – городок предстал перед ними во всём великолепии (он сильно пострадает от американских бомбардировок и современной застройки). В записных книжках упомянута вилла д’Эсте, знаменитая своими садами и фонтанами – с ними могут сравниться разве что Версаль и Петергоф. Но Версаль Ильф и Петров еще не видели.

Ильф переживал, что во время их визита был закрыт вход в Сикстинскую капеллу. Но в Риме и без того было на что посмотреть. От Колизея, по которому бродили кошки, до собора Святого Петра с его “кофейными” колоннами. От Форума Траяна до Святой лестницы Scala Sancta – той самой лестницы из резиденции Понтия Пилата, по которой к нему на суд поднимался Христос. Двадцать восемь мраморных ступеней закрыты деревянными досками, капли крови Христа “окованы в медь”. По этой лестнице поднимаются на коленях. Ильф и Петров, смеявшиеся над церковью с ее ритуалами и “предрассудками”, подшучивали и над Ефимовым: тот решил последовать ритуалу, но уже на пятой ступеньке коленям стало так больно, что советский художник сошел, точнее – сполз с дистанции.

Петрова впечатлила не Scala Sancta, а знаменитая мраморная статуя рогатого Моисея работы Микеланджело: “поразительная сила и дьявольская страсть к власти во всей фигуре”.[973]

Если Ильфа больше интересовало искусство, то Петрова – политика. Он про себя отметил, что за прошедшие с его первой поездки в Италию пять лет итальянцам порядком надоел фашизм. Надоели парады, “постоянный официальный визг, свойственный военной диктатуре, все эти гимны, портреты, медали и прочая мура”.[974] Может быть, он принимал желаемое за действительное? До падения фашизма в Италии было еще далеко.

Увидели они с Ильфом и Муссолини[975]: вероятно, он посетил советское полпредство в честь недавно заключенного договора о дружбе.

Вечером 5 ноября Евгений Петров уехал в Милан, Ильф остался осматривать достопримечательности Рима и Лациума. Договорились встретиться в Венеции 10 ноября в полдень.

Милан не только древний и прекрасный город, но и крупнейший (наряду