Позвонки минувших дней - Евгений Львович Шварц

зная, извернуться да вывернуться. И всю жизнь так-то. Вы, работники простые, работаете да песенки поете, а я надрываюсь, чтобы, ничего не делая, жить по-царски. И приходится мне, бедной, и по болотам скакать, и мечом махать, только бы люди на меня работали. Ну, Василиса, что тебе приказать?

Василиса. Решай, Баба-яга.

Баба-яга. Думала я, думала — и придумала. Дам я тебе работу полегче, чтобы бранить тебя было попроще. Гляди на мою избушку. В окно ко мне не влезть. Такие решетки, что и я даже не выломаю. Бревна до того крепкие, что никаким топором и щепочки не отколоть. А замка нет. Сделай мне на дверь замок, может быть, я тебя и похвалю. Берешься?

Василиса. Берусь.

Баба-яга. Делай, а я пока на себя в зеркало полюбуюсь. (Смотрится в зеркало.) У ты, шалунья моя единственная. У тю-тю-тю! Сто ей в головуску, кросецке, плисло! Замоцек ей сделай! У тю-тю-тю!

Василиса. А ну-ка, Мишенька, согни мне этот прут железный пополам.

Медведь. Готово.

Василиса. А ты, Иванушка, обстругай мне эту дощечку.

Иванушка. Сейчас, мама.

Василиса. А ты, Котофей Иванович, обточи это колечко.

Котофей. Давай, хозяйка.

Василиса. А ты, Шарик, посторожи, чтобы не ушла Баба-яга.

Баба-яга. А я никуда и не собираюсь нынче. Мне и дома хорошо. Работают. Смотрите-ка! Никогда я этого не видала. Всегда, бывало, на готовенькое прихожу. Как называется ящичек, что у Ивашки в руках?

Василиса. Рубанок.

Баба-яга. А зачем он эти белые ленточки делает? На продажу?

Василиса. Это стружка.

Медведь. Да не притворяйся ты, Баба-яга! Видел я, как ты топором да пилой орудуешь!

Баба-яга. Срубить да свалить я, конечно, могу. Это дело благородное. А строить — нет, шалишь. Это уж вы для меня старайтесь. А что это за палочка у тебя в руках?

Василиса. Напильник.

Баба-яга. Подумать только! Ах, бедные, бедные людишки! И зачем это вы работаете!

Василиса. Скоро увидишь зачем.

Баба-яга. Надеешься детишек спасти?

Василиса. Надеюсь.

Баба-яга. Любишь своих сыновей?

Василиса. А конечно, люблю.

Баба-яга. А которого больше?

Василиса. А того, которому я нынче нужнее. Заболеет Федор — он мой любимый сын, пока не поправится. Иванушка в беду попадет — он мне всех дороже. Поняла?

Медведь. Что ты, матушка, где ей!

Баба-яга. А вот и поняла. Наука нехитрая. Одного я только понять не могу, как детишки не прискучили тебе, пока маленькими были да пищали с утра до вечера без толку. Я, красавица, давно бы таких — раз, да и за окошко!

Василиса. Вот и видно, что ты Баба-яга, а не человек. Разве малые дети без толку пищат? Это они маму свою зовут, просят по-своему: мама, помоги! А как поможешь им, тут они и улыбнутся. А матери только этого и надо.

Баба-яга. А как подросли твои крикуны да стали чуть поумнее — разве не замучили они тебя своеволием, не обидели непослушанием? Ты к ним — любя, а они от тебя — грубя. Я бы таких сразу из дому выгнала!

Василиса. Вот и видно, что ты Баба-яга, а не человек. Разве они нарочно грубят? Просто у них добрые слова на донышке лежат, а дурные на самом верху. Тут надо терпение иметь. Готово! Вставлен замок в двери.

Баба-яга. Что-то больно скоро. Непрочный небось!

Василиса. Погоди браниться, испробуй сначала. (Закрывает дверь.)

Замок защелкивается со звоном. Баба-яга остается в избе.

Красиво звонит замок?

Баба-яга. Нет, некрасиво! Что? Поймала? Нашла дурочку? Похвалила я тебя?

Василиса. Похвалишь, не удержишься!

Баба-яга. Ха-ха-ха!

Василиса. Чем смеяться — попробуй-ка дверь открыть.

Баба-яга (дергает дверь). Ах ты дерзкая! Ты заперла меня?

Василиса. Заперла, Баба-яга. Хорош мой замок?

Баба-яга. Плох!

Василиса. А плох, так попробуй выйди.

Вся изба дрожит. Баба-яга воет. Голова ее показывается в окне.

Баба-яга. Василиса! Открой! Я приказываю!

Василиса. Хорош мой замок?

Баба-яга. Все равно не похвалю!

Василиса. Ну, тогда и сиди в избе. Не шуми, не стучи. От бревен и щепочки не отколоть, так они крепки.

Баба-яга. Курьи ножки! Затопчите дерзкую!

Курьи ножки переминаются, а с места не двигаются.

Вперед!

Курьи ножки не двигаются.

Медведь. Не послушаются они тебя.

Баба-яга. Это еще почему?

Медведь. Сколько они тебе лет служили — доброго слова ни разу не слышали. А Василиса-работница и поговорила с ними как с людьми, и песенку им спела.

Баба-яга. Василиса, если ты меня не выпустишь, такая беда может случиться, что ни в сказке сказать, ни пером описать.

Василиса. Что же это за беда?

Баба-яга. Я с горя заболею.

Медведь. Не верь, не заболеет.

Баба-яга. Василиса, ты пойми, все равно я тебя погублю. Меня, злодейку, нельзя, ну просто никак невозможно победить! Мой будет верх.

Василиса. Никогда! Ты за всю свою жизнь ящичка простого не сколотила, корзинки не сплела, травинки не вырастила, сказочки не придумала, песенки не спела, а все ломала, да била, да отнимала. Где же тебе, неумелой, с нами справиться?

Баба-яга. Эй, Людоед Людоедыч! Беги сюда бегом! Нас, злодеев, обижают! Помоги!

Медведь. Придет он, как же! Ты с ним из-за двух копеек поссорилась и прогнала из наших лесов. Из людоедов тут одни комары остались, а они не больно страшны.

Баба-яга. Ведьма, а ведьма! Беги сюда бегом, подружка! Спаси!

Медведь. И с ней ты поссорилась из-за гроша.

Баба-яга. Говори, Василиса, чего ты хочешь?

Василиса. Освободи моих сыновей.

Баба-яга. Ни за что! Не доберешься! Вот так и будут они стоять друг против друга до скончания веков. Я тебя не послушаюсь!

Василиса. Послушаешься!

Баба-яга. Ни за что!

Василиса. Курьи ножки! Несите ее в болото, туда, где поглубже.

Курьи ножки идут послушно.

Баба-яга. Куда вы, куда вы! Вы и сами там погибнете.

Курьи ножки. Мы-то выкарабкаемся, мы цапастенькие.

Баба-яга. Василиса, верни их!

Василиса. Цып, цып, цып!

Избушка возвращается.

Баба-яга. Василиса, давай мириться.

Василиса. Освободи моих детей.

Баба-яга. Подойди ко мне поближе, я тебе что-то скажу.

Василиса. Говори при всех.

Баба-яга. Стыдно.

Василиса. Ничего, говори.

Баба-яга. Освободить-то я их... этого... не умею.

Василиса. Не лги.

Баба-яга. Клянусь своим драгоценным здоровьем! Это не я их в клены обратила, а ведьма, моя подручная. Она получала у меня алтын с человека.

Федор. Это правда, мама.

Егорушка. Возле нее какая-то старушка вертелась с ореховой палочкой.

Василиса. Курьи ножки, в болото!

Баба-яга. Стой, стой! Освободить я их не могу, а как сделать это — знаю.

Василиса. Говори!

Баба-яга. Иди ты