Савонарола - Евгений Викторович Старшов

Отметим еще раз: для Средневековья подход Савонаролы к астрологии просто-таки передовой. Мало того что многие, даже вполне открытые умы видели в ней точную науку, сама Церковь откровенно заигрывала с ней, находя оправдание в новозаветном предании о трех восточных мудрецах-волхвах, приведенных звездой к новорожденному Богомладенцу из своих земель; зодиак и прочие астрологические символы нередки в искусстве того времени, в том числе и церковном. В связи с Савонаролой можно припомнить астрономическо-астрологические росписи во дворце феррарского герцога Борсо д'Эсте. А так ярчайший пример – францисканский собор Малатесты в Римини, перестроенный в середине XV века: в его так называемой капелле планет трудами Агостино ди Дуччо и его учеников (разной степени одаренности) изображены знаки зодиака и символы известных тогда планет[378] – Рак в виде краба, Стрелец на лошадиных ногах, Луна (Диана) с серпом в руке, нагая Венера с двумя раковинами в руке и в колеснице, запряженной лебедями… Ладно, современник и поклонник Савонаролы Боттичелли увековечил красавицу Симонетту Веспуччи в виде нагой Венеры, ныне всемирно известной, но одно дело – светское изображение, а все вышеуказанное – скульптурное убранство христианского храма…

Кстати, здесь, пожалуй, уместно кратко поведать об одной попытке «христианизировать» космос. Речь идет об атласе звездного неба, изданном Юлиусом Шиллером (1580–1627) в 1627 году в немецком городе Аугсбург. Правда, в астрономический обиход предложенные им названия не вошли, но какова попытка! Суть ее в следующем. Известным со времен Античности созвездиям дал новые названия и соответствующим образом отобразил их рисунками. 12 зодиакальных созвездий стали 12 апостолами: Овен – Петром, Телец – Андреем, Близнецы – Иаковом, Рак – Иоанном, Лев – Фомой, Дева – Иаковом Алфеевым, Весы – Филиппом, Скорпион – Варфоломеем, Стрелец – Левием Матфеем, Козерог – Симоном Кананитом, Водолей – Фаддеем, Рыбы – Матфием (именно так; он был избран взамен отпавшего Иуды). В основном созвездия к северу от Зодиака стали новозаветными персонажами, к югу – ветхозаветными. Приведем лишь некоторые, наиболее известные или интересные: Большая Медведица – Лодка святого Петра, Малая Медведица – Архангел Михаил, Геркулес – Три Волхва, Кассиопея – святая Мария Магдалина, орел – святая Екатерина, Большой Пес – Царь Давид, Кит – Иоаким и Анна, Орион – Иосиф Плотник. Равно с созвездиями Шиллер переименовал светила и планеты сообразно следующей схеме: Солнце – Иисус Христос, Луна – Богоматерь, Меркурий – Илия Пророк, Венера – Иоанн Креститель, Марс – Иисус Навин, Юпитер – Моисей, Сатурн – Адам[379]. Вряд ли необходимый изыск, ведь тот же Иоанн Дамаскин в «Точном изложении Православной веры» спокойно оперировал привычными нам еще с Античности Львом, Тельцом, Козерогом и т. д., равно как и Юпитером, Венерой и прочим рядом «языческих» планет. Собственно, дьявольщины-то нет, если мы сами не станем усердно ее разыскивать…

Что же касается наготы в храме в те времена, с ней вообще дело обстояло так, что нам и представить сложно, поэтому сделаем небольшое отступление, которое покажет, что реальность Возрождения порой весьма отличается от нашего стереотипа в некоторых вопросах. И если кого-то смутил триумф скульптурной наготы в храме Малатесты, а равно и сверхчувственные полотна с изображением великих грешниц Марии Магдалины и Марии Египетской, что тогда говорить о том, что все это нередко присутствовало в итальянских храмах в живом виде. Тогда обличительный пафос Савонаролы становится еще более понятным, коль скоро прихожанки своим видом напоминали скорее жриц крито-микенской культуры. Доказательств – море, начиная с Данте и самого Савонаролы. Первый (кстати, флорентиец) пишет в своей «Божественной комедии»:

О милый брат, к чему распространяться?

Уже я вижу тот грядущий час,

Которого недолго дожидаться,

Когда с амвона огласят указ,

Чтоб воспретить бесстыжим флорентийкам

Разгуливать с сосцами напоказ.

Каким дикаркам или сарацинкам

Духовный или светский нужен бич,

Чтоб с голой грудью не ходить по рынкам?[380]

(«Чистилище», XXIII, 97–105).

Второй упоминает об этом в одной из проповедей на псалом «Коль благ»: «Скажи мне: когда ты видишь женщину с открытой грудью и расфранченную, разве ты не скажешь: “Что это за признаки? Это не признак женщины вполне честной. Несомненно, она запятнана внутри каким-нибудь дурным намерением”»[381].

Вот что пишет известный немецкий историк нравов Э. Фукс: «Женщина объявляется красивой, если ее тело обладает всеми данными, необходимыми для выполнения предназначенного ей материнства. Прежде всего грудью, питательным источником жизни. Грудь получает все больше значения, чем дальше развивается Ренессанс. В противоположность Средним векам, предпочитавшим женщин с узкими бедрами и стройным станом, предпочтение теперь отдавалось широким бедрам, крепкой талии, толстым ягодицам. В женщине любили пышные формы, что не вязалось с миловидностью и грациозностью. Женщина должна была быть в одном лице Юноной и Венерой. Женщина, корсаж которой предвещает роскошную плоть, ценится выше всего. Вот почему уже девушка щеголяет своей пышной грудью. Величественно сложенная женщина заслуживает глубочайшего преклонения. Она должна быть высокого импозантного роста, должна обладать пышной, прекрасной грудью, широкими бедрами, крепкими ягодицами, полными ногами и руками, “способными задушить гиганта”. Таковы женщины Рубенса, созданные им для бессмертной жизни в лице трех Граций. Созерцание таких женщин доставляет высочайшую радость, ибо обладание ими сулит мужчине глубочайшее наслаждение… Ренессанс придерживался того взгляда, что “обнаженная женщина красивее одетой в пурпур”. Так как нельзя было всегда быть обнаженной, то показывали, по крайней мере, как можно больше ту часть, которая всегда считалась высшей красотой женщины и всегда поэтому обнаруживалась при помощи моды, а именно грудь. Обнажение груди не только не считалось пороком, а, напротив, было частью всеобщего культа красоты, так как служило выражением чувственных порывов эпохи. Все женщины, одаренные красивой грудью, более или менее декольтировали ее. Даже немолодые уже дамы стремились как можно дольше вызывать иллюзии полной и пышной груди. Чем более одарена была женщина от природы в этом отношении, тем более расточительной была она. В отличие от других эпох, в период Ренессанса женщины декольтировались не только в бальной зале, но и дома, на улице и даже в церкви (! – Е. С.). Особенно щедры в этом отношении были они в праздничные дни… Чтобы лучше обратить внимание на красоту груди, на ее наиболее ценные достоинства – упругость и пышность, – женщины порой украшали ореолы алмазными кольцами и шапочками и обе груди соединялись золотыми цепочками, отягченными крестами (! – Е. С.) и драгоценностями… Там, где обычай требовал, чтобы благородные дамы переходили улицу только под шалью или в маске, как в Венеции, они, правда, скрывали лицо, но