От перестройки до Путина. Третья русская смута - Александр Георгиевич Мосякин

передать это дело в Контрольное управление при Администрации президента РФ. Его глава Юрий Болдырев назначил свою комиссию. Она приехала в Петербург. Прокурор Леонид Полохов позвонил своему сокурснику и сообщил об этом.

– Ну что, готовить, что ли, вещички? – с горькой усмешкой спросил его Путин. Полохов отшутился, а потом серьезно спросил:

– Надеюсь, за тобой ничего нет?

– А откуда за мной-то?! – изумился Путин.

Путина по делу допрашивали, но, по свидетельству Полохова, «обвинений ему не предъявляли». В конце концов расследование закончилась ничем, а Болдырев вскоре ушел в отставку.

Награда за преданность

Эта история послужила хорошим уроком для Владимира Владимировича и всей команды Собчака, которая пять лет работала очень слаженно. Но в начале 1996 года разгорелся конфликт «излишне независимого» питерского градоначальника с окружением Бориса Ельцина. Группа кремлевских чиновников во главе с начальником Службы безопасности президента генералом Александром Коржаковым намеревалась сорвать президентские выборы, где их хозяину ничего не светило. Собчак же считал, что выборы, несмотря ни на что, проводить надо.

Это был вызов. На мэра Северной Пальмиры начался жесткий накат, за которым стояли не только руководители федеральных силовых структур и Генпрокуратуры России, но и сам «царь Борис», который завидовал образованности и популярности Собчака и видел в нем опасного политического конкурента.

К июню 1996 года – моменту выборов губернатора Санкт-Петербурга – в команде Собчака произошел раскол. Председатель Комитета по управлению городским хозяйством Владимир Яковлев согласился плясать под дудку Кремля. На его предвыборную кампанию, организованную московскими политтехнологами, шли большие деньги. Собчак выборы проиграл. Он и его люди покинули Смольный. Яковлев никого не держал. За двумя исключениями. Он уговорил юриста Дмитрия Козака остаться в Смольном, но с супругой нового губернатора тот не сработался. А Путину в откровенной беседе Яковлев предложил место в своем правительстве. Но тот ему якобы ответил: «Лучше быть повешенным за преданность, чем получить награду за предательство». А на прощание бросил: «Иуда!»

Этот поступок захлопнул за Путиным двери Смольного, но распахнул двери Кремля. О случившемся стало известно Анатолию Чубайсу, который в июле 1996 года возглавил Администрацию президента РФ и перетянул к себе группу питерских земляков из команды Собчака во главе с Алексеем Кудриным, который рассказал Чубайсу о разговоре Путина с Яковлевым. Поведение Путина поразило «царя Бориса» и его царедворцев, для которых такое было в диковинку.

На отставного питерского чиновника обратили внимание в Кремле. В начале августа 1996 года Чубайс пригласил Путина в Москву и в присутствии Кудрина предложил возглавить в Администрации президента РФ Управление по связям с общественностью. Такое предложение не обрадовало Путина. Но он был безработным, в Питере после разговора с Яковлевым найти достойную работу было невозможно, и пришлось согласиться. Если бы это произошло, судьба Путина и история России сложились бы совсем иначе. Но тут вмешался Его величество случай.

О пользе душевности

Вот что написал о нем уже президент В. Путин в своей книге «От первого лица»: «Чубайс предложил мне возглавить Управление по связям с общественностью. Мне это дело было совсем не по душе. А куда деваться? С общественностью так с общественностью. Всё-таки Администрация президента. В общем, согласился. Мы с Кудриным сели в его машину и поехали в аэропорт. По дороге он говорит: „Слушай, давай поздравим Большакова, наш, питерский, первым замом председателя правительства стал“. – „Ну, давай“. Мы набрали телефон Большакова прямо из машины. Нас соединили. Лёшу (Кудрина. – А.М.) как начальника Главного контрольного управления со всеми соединяли. Алексей поздравил Большакова и сказал: „Вот и Володя Путин вас поздравляет. Он тут, рядом со мной“. Большаков говорит: „Дай-ка ему трубку“. Я беру трубку и слышу: „Ты где?“ – „Ну как где? В машине. Едем с Лёшей в аэропорт. Я в Питер улетаю“. – „А где был?“ – „В Кремле. Решали вопрос моего трудоустройства. Буду начальником Управления по связям с общественностью“. – „Позвони мне минут через тридцать“. А машина-то всё приближается к аэропорту. Я уже хотел идти на посадку, но в последний момент всё же дозвонился до Большакова. Он говорит: „Слушай, а ты можешь остаться? Завтра подойди к Бородину“. Я не понимал, о чем идет речь, но остался. Мне даже в голову не приходило, что Большаков может обо мне вспомнить. Не знаю, почему он это сделал, а спрашивать неудобно».

Но объяснение всё же есть. В Ленинграде Алексей Большаков работал первым заместителем исполкома Ленсовета, «тянул на себе» городское хозяйство. Он был профессионалом, но Собчак решил, что старый советский кадр должен уйти. Большакова «ушли», он где-то работал и иногда бывал в Смольном, а Путин его ценил и всегда радушно принимал. «Время от времени Большаков появлялся в Смольном по своим делам, – пишет Путин. – И ни разу я его не заставлял ждать. Сразу все дела прекращал, всех выгонял, сам выходил в приемную: „Алексей Алексеевич, заходите“. У нас с ним никогда не было близких отношений, он, может быть, просто это запомнил».

Конечно же, запомнил. Оставив Питер и пробившись к вершинам власти в Москве, опальный Большаков не забыл теплого отношения к себе питерского вице-мэра, и когда тот оказался в опале, помог ему. Так случайно, в машине, по пути из Кремля в Шереметьево, решилась судьба Владимира Путина и всей России. В августе 1996 года Путин оказался в Кремле, в престижной должности заместителя главы Управлении делами президента Павла Бородина. И дело ему поручили наиважнейшее.

Приватизатор Кремля

После развала СССР вдруг выяснилось, что у России за рубежом имеются несметные богатства. Золотой запас Российской империи был крупнейшим в мире и на момент начала Первой мировой войны составлял 1687,25 т чистого золота стоимостью 2179,25 млн руб. Из них золото стоимостью 1604 млн руб. находилось в централизованном резерве Госбанка, золотые активы на 167,4 млн руб. хранились за границей, а в обращении у населения находились золотые монеты разного достоинства общей стоимостью 458,5 млн руб. Однако через семь лет от этих гор золота остались крохи. На 1 сентября 1921 года золотой запас РСФСР составлял всего 56,9 т стоимостью 73,5 млн руб. Остальное золото было вывезено царским правительством (498 т), Временным правительством (3,75 т), Российским правительством А.В. Колчака (187,6 т) и большевиками (617,8 т) за границу, а частично утеряно в ходе Гражданской войны.

Поскольку СССР не признавал правопреемство по отношению к дореволюционной России, огромная масса русского золота осела в заграничных банках, и эту проблему пришлось решать. Сначала ее решил в духе «нового мышления» Михаил Горбачёв, который в августе 1986 года подписал с Маргарет Тэтчер «брестский мир по