Тысячекрылый журавль. Стон горы - Ясунари Кавабата

Кикуко даже удивилась, что Синго так быстро встал.

– Пойдем к тем цветам, – сказал Синго.

Вдалеке, на другой стороне газона, ярким пятном выделялись белые цветы, – возможно, это была клумба, – достигавшие высоты склоненных веток тюльпанного дерева. Когда они пересекли газон, Синго сказал:

– В этом парке устраивали торжественную встречу генералам – героям русско-японской войны. Мне тогда не было и двадцати. И я еще жил в деревне.

По обеим сторонам клумбы в ряд стояли деревья, Синго сел на скамейку между ними.

Кикуко осталась стоять.

– Я вернусь завтра утром. Попросите маму, чтобы не ругала меня… – С этими словами Кикуко села рядом с Синго.

– Если хочешь мне что-нибудь сказать до того, как вернешься домой…

– Вам, отец? Мне о многом хотелось бы поговорить с вами.

4

На следующее утро Синго проснулся в хорошем настроении, но ему пришлось уйти из дому до того, как вернулась Кикуко.

– Она просила, чтобы ты не ругала ее, – сказал он Ясуко.

– Не ругала? Да я сама должна перед ней извиниться. – У Ясуко просветлело лицо.

Синго сказал лишь, что разговаривал с Кикуко по телефону.

– Кикуко всегда прислушивается к твоему мнению.

Ясуко вышла в переднюю проводить Синго.

– Ну ладно. Всего хорошего.

Не успел Синго приехать в фирму, как пришла Хидэко.

– О-о, да ты похорошела. И даже цветы принесла? – приветливо встретил ее Синго.

– В салон я все равно уже опоздала, и у меня было много времени, поэтому я шла по улице не спеша. А цветочница показалась мне такой симпатичной.

Хидэко с серьезным лицом подошла к Синго и написала пальцем на столе: «Без свидетелей».

– Что?

Синго даже растерялся.

– Выйди, пожалуйста, ненадолго, – сказал он Нацуко.

Пока Нацуко выходила из комнаты, Хидэко нашла цветочную вазу и поставила в нее три розы. Платье, видимо, форменное для девушек из салона, немного полнило Хидэко.

– Простите, что вчера не дождалась вас. – Губы у Хидэко были странно напряжены. – Два дня подряд вас беспокою, и…

– Ну что ты. Садись.

– Благодарю. – Хидэко села и потупилась.

– Сегодня ты из-за меня опоздаешь?

– Да. Ничего не поделаешь.

Хидэко подняла голову и посмотрела на Синго – она прерывисто дышала, вот-вот расплачется.

– Можно рассказывать? Я ужасно возмущена и поэтому, наверно, так волнуюсь.

– Ну?

– Это касается молодой хозяйки. – Хидэко запнулась. – Она, видимо, прервала беременность.

Синго промолчал.

Откуда это известно Хидэко? Сюити вряд ли разболтал. Но ведь любовница Сюити работает в одном салоне с Хидэко. Синго забеспокоился.

– То, что она прервала беременность, это еще полбеды… – Хидэко снова запнулась.

– Кто тебе об этом сказал?

– Деньги на врача Сюити-сан взял у Кинуко-сан.

У Синго сжалось сердце.

– Мне это показалось кощунством. Такой поступок очень оскорбителен для женщины. Сюити-сан совсем бесчувственный. И мне стало так жалко молодую хозяйку, так жалко. Сюити-сан, наверно, дает деньги Кинуко-сан и поэтому считает их как бы своими, но все равно это очень непорядочно. Сюити-сан просто ни с кем не считается. Ведь такие деньги он мог бы достать где угодно. Разве это хорошо – ни с кем не считаться?

Хидэко с трудом сдерживала дрожь.

– Кинуко-сан тоже хороша – безропотно отдала ему деньги. Я ее совсем не понимаю. Я злюсь на нее, все это мне ужасно противно, я даже хочу уйти из салона, чтобы не видеть ее. Вот почему я и пришла поговорить с вами. Я понимаю, что не должна была надоедать вам своими пустыми разговорами, но…

– Наоборот, я благодарен тебе.

– Вы ко мне так хорошо относились, когда я у вас работала, и молодая хозяйка, хоть я ее видела мельком, очень понравилась мне, вот я и решила все рассказать вам.

Глаза Хидэко, полные слез, блестели.

– Сделайте так, чтобы они расстались.

– Хм.

Она имела в виду, разумеется, Кинуко, но Синго в ее словах слышалось другое: сделайте так, чтобы Сюити и Кикуко расстались.

Так он был потрясен и растерян.

Синго поразило бездушие, нравственное падение Сюити, ему казалось, что и он, Синго, погружается в ту же трясину. Его охватил страх.

Хидэко сказала все, что хотела, и собралась уходить.

– Подожди, – стал вяло удерживать ее Синго.

– Я к вам еще забегу. А сегодня лучше уйду, мне так стыдно, так хочется плакать.

Синго почувствовал, какая Хидэко добрая и чистая девушка.

Раньше он возмущался черствостью Хидэко, поступившей по рекомендации Кинуко в салон, где та работала, но насколько Сюити, да и он сам, черствее Хидэко.

Синго растерянно смотрел на пунцовые розы, оставленные Хидэко.

Кикуко слишком целомудренна, чтобы родить ребенка от Сюити, у которого есть женщина, но не оказалось ли целомудрие Кикуко растоптанным?

Синго невольно закрыл глаза, представив себе, что сейчас, в эту самую минуту, Кикуко, ничего не подозревая, возвращается в их камакурский дом.

След от раны

1

В воскресенье утром Синго стал спиливать аралию, разросшуюся у ствола вишни.

Если не подкопать корни, аралию все равно не выкорчевать, думал Синго и бормотал про себя:

– Ничего, как только появятся новые побеги, сразу же срежу.

Он уже не раз спиливал аралию, а она разрасталась все гуще. Но Синго никогда не любил корчевания. Да и сил на это у него уже не хватало.

Спиливать побеги аралии не составляло никакого труда, но их было так много, что Синго даже вспотел.

– Давай я тебе помогу, – подошел к нему Сюити.

– Не надо, – сухо сказал Синго.

Сюити продолжал стоять.

– Меня послала Кикуко. Отец, сказала она, спиливает аралию, пойди помоги ему.

– Вот как. Ничего, мне осталось немного…

Синго сел на кучу спиленных веток и посмотрел в сторону дома – на веранде, прильнув к стеклянной двери, стояла Кикуко. На ней было яркое оби.

Сюити взял с колен отца пилу.

– Срезать все подряд?

– Да.

Синго смотрел, как ловко работает Сюити.

На землю легли последние побеги аралии.

– Эти тоже спиливать? – обернулся Сюити.

– Нет, нет. Подожди. – Синго поднялся. Рядом росло несколько молодых вишенок. Видимо, они идут от корня главного ствола, – значит, это просто ветки, а не самостоятельные деревца, подумал он.

У подножия толстого ствола тоже росли короткие