Чудо на войне. В окопах атеистов нет - Павел Алексеевич Астахов

поездке на Донбасс Олесе встретился татарин-мусульманин по имени Александр. Он дал интервью для фильма и собрался уезжать – все же единственный выходной, но, уходя, забыл свою балаклаву. Олеся знала, что еще встретится с Александром, и решила балаклаву вернуть. Чтобы не забыть, надела ее на руку. Когда встретила Александра снова, начала было стягивать ее с себя, но тот внезапно сказал, чтобы она оставила балаклаву себе как подарок. «Носи», – говорит. Оказывается, ему было очень ценно, что Олеся ее сохранила и даже на руку намотала.

В итоге он весь вечер рассказывал Олесе про страшные бои, в которых ему довелось побывать. А в конце признался, что у него есть ощущение, будто он не вернется из следующего боя. Порадовался уже тому, что его хотя бы выслушали.

– Так, Александр, – сказала ему Олеся, – ты вернешься, потому что твоя балаклава у меня на руке, и я буду ее носить до конца войны. И ты будешь жить.

Она решила, что надо Саше что-то непременно подарить, как говорится, для верности. А батюшка Геннадий как раз перед этим вручил Олесе большой набор в память о святом Евфимии Тверском. Было в нем и изображение Евфимия на шнурочке. Олеся достала этот чисто христианский образок и надела его на шею мусульманину. Александр с благодарностью прижал его к себе, а потом уехал вместе с ЧВК «Вагнер» воевать под Изюм.

Позже Олеся узнала, что вагнеровцев под Изюмом разбили. И две недели от Саши не было ни слуху ни духу. Но через полмесяца – внезапный звонок. Это Александр. Говорит:

– Олесь, ты меня прости ради Бога, я твоего святого потерял.

Оказалось, что не просто потерял, а в результате взрыва. Сашу сильно контузило, он потерял сознание и ненадолго память. Две недели практически не разговаривал. На нем сгорела вся одежда, и шнурочек с образом Евфимия тоже сгорел, но на самом Александре – ни одного ожога!

Такое вот простое чудо.

Когда я в первый раз увидел Олесю в программе нашего телеканала «СПАС», она читала сказки детям. И у меня в голове запечатлелся образ этакой домашней мамы с книжечкой сказок в руках. А потом я встретил ее уже совсем в другом виде: в берцах, камуфляже, с камерами – в окопах под обстрелами. Поэтому я не мог не спросить Олесю, как к такой перемене относятся ее дети.

Она ответила, что они выросли и воспитаны на том, что трагедия Донбасса – это их семейная, личная трагедия. Каждый член семьи, даже самый маленький, относится к этому именно так. Сейчас Олеся ждет своего брата с войны. И дома у них одна молитва и одна мечта – чтобы и брат, и все остальные бойцы вернулись с СВО живыми. Ежевечерне они всей семьей, включая детей, молятся за ребят на войне. А детская молитва очень сильная, поэтому Олеся верит, что каждый день они приближают нашу победу через молитву.

Дети – это вообще одно из самых больших чудес, считает Олеся. Есть такая легенда: женщина с ребенком пришла к Господу и говорит: «Господи, покажи мне чудо». Господь ответил: «Ты держишь его в руках». Именно поэтому Олеся постоянно призывает бойцов заводить малышей – прямо в каждом отпуске. Потому что потом может быть поздно. Ребенок всегда спасет, поможет, вытащит из любой беды одним своим существованием, даст цель, силу и веру.

Одна из дочерей Олеси пишет портреты героев специальной военной операции. Ей всего двадцать лет, но она уже успела дать несколько концертов на фронте. Она поет для наших воинов, привозит показать им эти портреты. Там, на Донбассе, она ощущает себя одним целым с этими ребятами, они ей как родные. А в обычной жизни она зачастую чувствует себя чужой, потому что порой встречает черствых людей, которые совершенно не ощущают нужд и чаяний своей страны, не имеют никакой веры. Они блуждают в иллюзиях, считают, что яркие моменты жизни – это все, что им нужно. А на самом деле эти иллюзии ведут их совсем не туда, куда надо. Недаром говорят: чем дальше от фронта, тем толще кожа.

Воскрешение нашей страны, как и вообще всего духовного, и светлое будущее возможны только тогда, когда процветает большая семья, где много детей, где детские голоса, где счастье двоих подкреплено маленькими звенящими колокольчиками, которые везде рассыпаны. Вот это настоящее счастье, – так считает Олеся.

– Что такое для тебя счастье – понятно. А что для тебя чудо? – спросил я ее в ходе нашей беседы.

– Для меня чудо – это, конечно, любовь, – ответила она. – Любовь, которой мы все одарены. Нужно только ее в себе открывать каждый день. Вот просыпаешься утром – и с молитвой ее открываешь. Любовь к своим детям, любовь к этому дню, к солнцу, к Господу, Который нам все это дал. Любовь к солдату, если дело происходит на фронте. Сколько раз я просыпалась в этих блиндажах с мышами, которых боюсь до смерти… Но любовь движет всем. На фронте мы делаем свою работу. Кино на службе Отечества не означает непременных съемок фильмов о войне, но в данный момент нужны именно они – фильмы о войне, потому что это главное, что сейчас происходит. Это тот Перелом, который нас спасает. И разумеется, кино на службе Отечества означает кино, сделанное с любовью и верой. С любовью к своей стране, с любовью к семье, к миру и к Богу. Как говорил Тарковский: «Искусство – это молитва; этим все сказано». Мне кажется, я так живу, так снимаю и так хочу уйти из этой жизни, когда мне Господь определит, с молитвой. Только любовь нас спасет, и я уверена, что есть еще огромный шанс на это. Я разговариваю с людьми на малороссийской стороне – они нас (русских) ждут, они устали от этого сумасшествия. Поэтому мы с Богом и с любовью. И вот это – счастье, это – чудо, и это – наше будущее.

У Олеси есть чудесное стихотворение, которое я не могу не процитировать здесь:

На войне неверующих нет, Каждому икона оберегом, Вечность – боевой бронежилет Принятого Богом человека.

На войне молитва во плоти, Под огнем не место беспризорным, Здесь нельзя собраться и уйти, Не отпустят пущенные корни. На войне не стоит унывать, Каждый здесь мастеровой на шутки, Здесь солдату Родина за мать, Год за два и месяцы за сутки. За посадкой линия огня. В ряд стоят отважные живые, К вам дойдет отставшая страна, Даже если счетом