Чудо на войне. В окопах атеистов нет - Павел Алексеевич Астахов

воинства Михайло-Архангельским. Он был большой, высокий, светлый, но сильно пострадавший во времена гонений на церковь в двадцатые и тридцатые годы ХХ века. В конце восьмидесятых под напором оставшихся в поселке стариков и старух храм открыли и даже прислали священника из Кемерово, отца Сергия. Тот только вздыхал, потому что здание нуждалось в объемном ремонте, а денег взять было неоткуда. Но для начала требовалось хотя бы вставить стекла в окна и укрепить двери. Благо крыша еще держалась прочно, ведь раньше строили «на века», особенно церкви. Внутри же храм был почти полностью разорен, так как в годы советской власти в разное время в нем были организованы сперва общежитие, потом столовая, а затем просто склад. Естественно, склад должен был иметь крепкие стены, крышу, окна с решетками, хоть и без стекол уже, и двери с замками. А вот полы, когда-то выложенные мрамором с прекрасными узорами, были полностью уничтожены, разбиты в крошку. Иконы вывезли еще раньше.

Впрочем, с открытием церкви, началом приходской жизни и появлением настоятеля, отца Сергия жители потихоньку стали приносить из дома, кто свои, а кто и спасенные из этого храма во время разорения иконы. Постепенно сложили и восстановили иконостас. Местный столяр дядька Лешка построил, подправил его и начались службы.

В тот год, когда службы в храме Архангела Михаила уже шли, Виталик снова попал в сложную ситуацию. Вместе с поселковыми малолетками они решили прокатиться до города на тракторе, толком завести его не смогли, только поломали. Теперь поселковая администрация требовала от матери Виталия компенсации за сломанное имущество, а она заливалась слезами, так как денег на ремонт испорченного трактора у нее не было. Дома состоялся очень серьезный разговор, и мама в отчаянии отправила Виталия к отцу Сергию, который давно предлагал ей «пристроить парня к работе в храме», вместо того чтоб ему «болтаться и хулиганить».

Так Виталик и попал к отцу Сергию на перевоспитание. Батюшка назначил парню послушание – направил его помогать на стройке, которую вели силами двух рабочих. Они снимали остатки разбитой мраморной плитки и выкладывали освободившееся пространство простой керамикой, предназначенной для полов. Виталик то подавал раствор, то месил его, то таскал пыльные тяжелые мешки с цементом и песком. Платить отец Сергий за эту работу не мог, но старался накормить растущий организм парня, а в праздничный день, если собирал хорошее пожертвование давал его матери немного денег. На них можно было что-то купить, но она их откладывала, радуясь, что мальчишка занят не уличными приключениями, а проводит время за ремонтом храма. Все же «богоугодное дело».

Отец Сергий не только кормил и давал иногда небольшие деньги, но постоянно наставлял ее сына, и, пожалуй, это было его самым главным и важным вкладом в жизнь и характер Виталия. Пацан тоже постепенно все больше и больше осознавал свое место в жизни церкви, а что еще важнее – место церкви и веры в его жизни. Ему стала нравиться служба, песнопение хора, собранного из прихожан и руководимого женой отца Сергия матушкой Евгенией. Он вспомнил знакомые с детства молитвы и узнал новые. Церковная жизнь и помощь батюшке явно благотворно действовали на Виталия.

В один обычный понедельник Виталий, по уже заведенному правилу, пришел в храм сразу после занятий в школе. Ему было совсем неинтересно учиться, потому что преподавали скучно и тускло, а на закате последних отголосков советской власти после распада Советского Союза – и вовсе странно. В разваливающейся на куски стране уже не оставалось ничего советского и социалистического, кроме, пожалуй, воспитанных в коммунистическом обществе граждан и денег с советской атрибутикой, а в школе по-прежнему преподавали экзотические предметы вроде истории КПСС и заставляли читать и конспектировать работы В. И. Ленина.

Этого Ленина отец Сергий, кажется, больше всех ненавидел, хоть и говорил на каждой проповеди: «Возлюбите врагов своих, прощайте им…» Однако вот этому вождю пролетариата всех стран он, видимо, простить ничего не мог. Об этом Виталий задумывался все больше и просил часто отца Сергия поговорить с ним и рассказать что-то новое и интересное. Настоятелю чаще всего было не до пытливого подростка, и он просто давал ему какую-нибудь очередную книгу на тему истории церкви или о жизни святых. Парень проглатывал эту литературу и просил еще и еще. Он как будто пил из родника и никак мог напиться. Такой была его неутолимая жажда познания загадочной и при этом очень простой православной веры.

В тот день отец Сергий встретил Виталия совсем мрачный и какой-то чрезвычайно взволнованный:

– Виталий, у нас сторож Витька не вышел на работу, а я сегодня не могу храм на ночь оставить без охраны. Материалы сегодня завезли, а я еще за них даже не расплатился сполна. Нет денег у нас и, к сожалению, не предвидится в ближайшее время.

– А как же они вам без денег-то привезли их? – недоверчиво покосился Виталик. Он уже давно усвоил, что в новые времена люди словно помешались на деньгах, а кто-то на их полном отсутствии. И куда бы вы ни пришли, что бы ни попросили, с вас тут же начинали требовать оплату.

– А вот так. Поверили на слово, что завтра рассчитаюсь. Поверить то поверили, а рассчитываться, похоже, нечем. Но тут беда еще другая. Они же, рабочие то есть, сегодня поснимали решетки с окон, чтобы их отремонтировать, ржавчину содрать, выкрасить. А время-то сам видишь какое шальное на дворе стоит. У людей работы нет, денег нет, у всех долги. Мужики вон рыскают по улицам и тащут все что плохо лежит.

– Это точно! У нас в выходные даже калитку с забора сняли и унесли куда-то. Не знаю, кому она понадобилась?! Может в соседнем поселке где сыщется? Завтра поеду поищу. Да и магазин за месяц второй раз обкрадывают, а милиция вообще не расследует ничего. Участковый пьет и не появляется уже давно. – Парень вздохнул.

– Вот и я о том же, Виталий. Я хоть и призываю людям доверять, и Бог наш велел так же поступать, но времечко уж больно лихое нынче. Какое тут доверие? По деревне наверняка прознали уже, что нам материалы на стройку завезли. А Витька не вышел на работу. Дочка его Катюха приходила и говорит: лежит весь день без памяти. Где только нашел самогон этот проклятый?!

– Да, он такой, Витек. Запойный. Ему вообще нельзя подносить. Потом месяц может не выйти из дому. Пока весь одеколон, а то и керосин не выпьет

Этого Витьку-пьяницу знал весь поселок. Виталик тоже.

– Ну уж