Чудо на войне. В окопах атеистов нет - Павел Алексеевич Астахов

день он ведет Божественную литургию в храме Архистратига Михаила, не в этом историческом, а в каком-то новом, и обращается к своим прихожанам, стоя возле огромной светлой и красивой иконы «Покрова Пресвятой Богородицы». Он ведет службу, говорит что-то, а Пресвятая улыбается и вроде как головой кивает, дескать, все верно, правильно… И тут на самом интересном месте его разбудил громкий стук в дверь и крики:

– Виталька!!! Открывай!!! Ты где??

Парень вскочил и бросился к дверям. Вытащил засов и распахнул двери навстречу рассерженному отцу Сергию. Тот с порога начал его отчитывать:

– Что ж ты спишь-то?! Посмотри на часы! Виталий, как нехорошо. Всё на свете ты проспал. Мы тут уж минут двадцать стучим, кричим, а ты заперся и спишь. Ай-ай-ай! Нехорошо, сын мой. Нехорошо.

– Простите, батюшка. Ночью мне вообще не до сна было, я только вот час назад задремал…

– Ладно, некогда мне сейчас. Хорошо, что все в порядке, как я погляжу. – Отец Сергий оглядел храм, по ходу поправляя фитильки в лампадах и отдавая указания матушке Евгении, которая молча семенила за ним: – Долей, матушка, маслица. И давай книгу расходов принеси. Посмотрим, что там у нас с платежами строителям. Приедут сейчас с утра деньги требовать. Охо-хо, грехи наши тяжкие. Что делать, не знаю даже…

Виталик попытался втиснуться в их разговор:

– Отец Сергий, простите…

– Да уж простил, давно простил, Виталька! Всё. Не стоит оно того, чтоб далее обсуждать да рассуждать. Беги в школу. Всё давай-давай… не до тебя сейчас. – И снова обратился к жене: – Матушка, давай сейчас посмотрим, что там у нас на счету, может, кредит попросим в банке?

– Ой, отец родной! Кто ж нынче нам кредит-то даст?! Это прям чудо было бы! – горестно всплеснула руками матушка Евгения.

– Да, тут ты права. Кредиты нынче не дают. А если дают, так под сто с лишним процентов. Так нам ни в жизнь не вернуть этих денег. Да и нужно нам… сколько там эти охламоны запросили?

– Так семьсот целковых, отец. Семьсот! – сообщила попадья, заглянув в какую-то квитанцию.

Виталик волновался и все пытался рассказать отцу Сергию, что есть у него эти «семьсот целковых», есть! И он хочет их срочно ему отдать, как и повелел ночной гость Федор, но батюшка словно его не замечал. Он уже отвернулся от паренька и поспешил на улицу, куда как раз подъехала старенькая «Нива», из которой вылезли двое мужчин, издалека помахав батюшке. Тот кивнул им в ответ и пошел навстречу, виновато разводя руками:

– Ну, отцы, простите, не собрал еще…

Тогда Виталик побежал за отцом Сергием и не совсем вежливо схватил его за рукав:

– Батюшка, постойте! Я же вам твержу и твержу, что вот они, деньги на материалы. – И он с силой впихнул в руку священника сложенные купюры.

Отец Сергий оторопело посмотрел на дерзкого парня, затем перевел взгляд на машинально зажатые в кулаке деньги. Открыл ладонь и взял другой рукой сторублевки. Развернул веером и чуть слышно пересчитал вслух:

– Раз, два, три… семь. – Он вновь стиснул деньги и, повернувшись лицом к храму, перекрестился. Затем опять повернулся к недовольно топтавшимся возле машины мужикам: – Вот что заступничество Пресвятой Богородицы делает. Идите сюда, кровопийцы! Держите деньги, спасители вы наши. Что бы без вас мы делали? Держите ваши серебреники.

– Тебя, батюшка, не поймешь. То ты нас кровопийцами ругаешь, то спасителями кличешь… – недоуменно протянул один из мужиков, при этом забирая у отца Сергия деньги.

– Так вы и то, и другое, – пояснил священник, вдруг заулыбавшись, наверное, впервые за это мрачное тревожное утро. – Мы без вас ничего бы не отремонтировали, если бы не ваши материалы, да цемент, да плитка, да гипс и прочее. Но и за каждую плиточку и ложку цемента вы ж с нас деньгу требуете, да не малую. Вот семьсот рублей сейчас отдаем. А там уже еще надо будет заказывать. Вот и получается: и спасители вы, и кровопийцы. Знаете, в природе есть такая Божья тварь, пиявка называется. Так она вроде как у любой животины и у человека тоже кровь выпивает, но при том оказывает целительное действие.

– Батя, ну ты чего ж нас пиявками-то обзываешь?! – сердито подхватил другой мужчина, по виду постарше и покрупнее. Он придвинулся вплотную к своему товарищу, забрал пачку денег, только что полученную от священника, и буркнул: – Никакие мы не пиявки и не кровопийцы. Мы бы и даром отдали тебе эти материалы. Но нам и самим детей да жен кормить надо. Как нам-то прожить? Ты вон помолился, и у тебя чудо: то денег не было вообще, а тут вон паренек подскочил и сунул тебе семь «картавых». Так что тебе оно вон полегче, чем нам, окаянным. Пусть мы и пиявки, как ты нас ругаешь, так от нас, как и от пиявок пользы тоже много. На вот, держи, пожалуйста, сотню обратно. Это значит – будет тебе скидка. И на эту сотенную ты, сделай милость, помолись за нас душевно да свечу поставь потолще! А если еще материалы или инструмент понадобятся, то обращайся. Мы не обидчивые. Привезем, доставим все в лучшем виде. Не сердись, батюшка. Прощай!

Мужики слегка поклонились и быстро залезли в свою «Ниву». Через мгновение они уже мчались от храма на окраину поселка.

Отец Сергей покачал головой, после чего внимательно и строго посмотрел на Виталика, который наблюдал за всем разговором, отойдя чуть назад и прижавшись к облупившейся старой штукатурке на стене древнего храма. Он ждал вопросов и серьезного разговора. Однако отец Сергий подошел к нему вплотную и вдруг обхватил его крепко своими сильными руками. Прижал парня к себе так, что Виталик уткнулся носом в поповскую рясу и почувствовал приятный запах миро, ладана, воска и еще чего-то очень родного и вкусного. Так, наверное, должен обнимать своего сына родной отец, которого Виталик никогда не видел и не знал. Это чувство, вдруг родившееся в его израненной душе, было хоть и не знакомо ему, но настолько приятно, что хотелось навсегда вот так прижаться к батюшке и не отпускать его от себя. Так они простояли несколько минут. Казалось, батюшка тоже почувствовал некое тепло к своему духовному сыну, которому так не хватало в жизни отца и наставника. Потом он медленно ослабил свои объятия и, чуть отодвинув от себя парня, посмотрел ему прямо в глаза и сказал:

– Виталий, сынок, ты сегодня меня да и всех нас просто спас… Сохрани тебя Господь за это. И за все, что ты хорошее делаешь для храма