Это кто переродился? Книга 5. Финал - Сириус Дрейк

— Трущобы! Золотого короля заметили в трущобах! По коням!

А Марьяна рассмеялась только громче. Артур помог ей встать, и тут ей на глаза попалось нечто, лежащее на туалетном столике. Конверт. На нем была надпись — «Марьяне».

Глаза королевы полезли на лоб. Вскрыв конверт, она плюхнулась на свою разодранную в клочья кровать, которую тоже не пощадили, и углубилась в чтение.

Письмо было лаконичным и было написано сильно поднаторевшей рукой Вани. Он извинялся за долгую отлучку, справлялся о положении дел в королевстве, а также просил «приглядывать за бабушкой».

А еще…

'…И возьму на себя смелость забрать у вас парочку золотых вещей. Не жадности ради, а сугубо ради дела. После исчезновения порталов они вам все равно без надобности. А нам очень помогут для борьбы с Оком.

Не прощаюсь, моя дорогая Марьяна. Вскоре, уверен, мы увидимся вновь.

Твой друг

Д.'

PS. Передавай привет Артуру.

* * *

…В себя Борис пришел в тот самый миг, когда стены перестали дрожать. Сгустилась тревожная тишина, сквозь которую слышалось завывание сигнализации. Перекрестившись, бармен выглянул наружу и увидел котел, лежащий на боку.

И все. Золота не было и в помине.

Из окон выглядывали заспанные люди, но ни один не мог понять какого черта произошло.

— Борис⁈ Ты чего охренел? — зарычал на него сосед с пятого этажа многоэтажки. — Видел, сколько времени, а ты тут свои котлы раскидываешь! И не стыдно?

Борис не ответил. Почесывая лысину, походил вокруг котла, развел руками и потащил его обратно. Ему еще казалось, что это сон, хотя…

— Какой, к черту, сон. Это же Ваня! — фыркнул он, установив котел на прежнем месте. Куда девалось золото и откуда оно «пришло», ему знать не хотелось. Нет, и черт с ним.

Василий все сидел на полу, прижав монетку лапками, и играл с нею как с игрушкой. Монетка пыталась пробиться к котлу, но кот не давал ей воли.

Борис долго наблюдал за ним. Его бросало то в жар, то в пот. Неожиданно он вспомнил недавний вопрос Ивана про золото, и ему стало очевидно, ОТКУДА оно.

Духу ему хватило только на одно:

— Бл***.

Услышав бранное слово, Василий подскочил, и монетка, наконец, смогла вырваться у него из лап. За два прыжка она оказалась в котле, и…

Даже не звякнула о дно. Борис заглянул в котел. И обмер.

В нем сквозила мерцающая червоточина, из которой торчала когтистая рука. Монета лежала прямо на ладони.

Сжав пальцы, рука втянулась в червоточину. А та просто испарилась.

* * *

Наутро Борис пытался делать вид, что не знает ни про какой утренний переполох, ни про котел, который он убрал от греха подальше, ни про, тем более, золото.

У всех на устах, в газетах и по телевизору была лишь одна новость:

— Весь золотой запас Королевства исчез!

…И самым причудливым образом — по словам ночных таксистов, пары проституток, бродяги, одного зашибленного слитком полицейского, примерно в полпятого утра они увидели как по улицам льется волна ценностей.

Борис переключал каналы, как завороженный.

— Как лавина! Аж в четыре этажа! Мамой клянусь! — кивал таксист на вопросы журналиста. Затем открыл рот и показал дырку вместо зуба: — Он тоже ушел погулять!

Щелк!

— … Я сам непьющий, — божился банковский охранник на другом канале. — Никогда на дежурство ни капли в рот. Но золото… Оно словно было живое! Выломало все до одного сейфы и ринулось наружу! Нет, я не пил!

Щелк!

— Нет, никаких записей нет! Электричество тоже отрубило! — размахивал руками директор монетного двора, которого показывали на третьем канале. — А эти идиоты из охраны несут какой-то бред! Всех поувольняю!

Щелк!

— … И того сто пятьдесят золотых куполов, — перечислял счетовод дворцовой казны, показывая журнал. — Три миллиона слитков, двадцать одна тысяча золотых блюд, пятьсот двадцать шесть тысяч кубков, три тонны серег отечественного производства, миллиард золотых монет заграничной чеканки, один золотой дворец из трех тысяч частей…

Щелк!

— Все, что нажито непосильным трудом в боях и походах! — рыдал другой начальник королевских загромов. — За тысячу лет! И все! Все погибло!

Щелк!

На канале с надписью «Без комментариев» просто показывали королевский дворец с выбитыми окнами и суетящейся вокруг него стражей. Все что было во дворце золотого и золоченого нынче было вырвано с корнем. И даже памятник Артура, разрывающего пасть дракону, тоже исчез с постамента.

Борис и вся ватага выпивох смотрели репортажи, раскрыв глаза. Наконец, один из них повернулся к бармену.

— Борис, а где твой золотой котел? Он не пострадал?

— Не твое дело, Валера, — буркнул бармен. — Сиди и пей свое пиво.

И кряхтя, он скрылся в подсобке.

* * *

В Башне.

Первые несколько недель заточения Дарья раздумывала о побеге. Бывшая королева никогда не боялась трудностей, однако вода в заливе была холодной круглый год, к тому же до берега пришлось бы плыть не один километр.

А волны. Они были такими высокими.

И даже не в этом была главная трудность, ибо в воде ее ждали русалки. Стоило ей приблизиться к берегу, как то одна, то две выходили из волн. Улыбались и качали головами. Они бдили. И ночью, и днем. Нетрудно догадаться, по чьему приказу.

В Башне она была свободна — могла целыми днями ходить по бесконечным коридорам, спать в любой спальне, есть от пуза, ибо в кладовых запасов было на тысячу лет вперед. Отдушиной для нее была библиотека, но этого явно было недостаточно. Без людей и книги не в радость.

Совсем потерявшись от одиночества, она спускалась к берегу, чтобы поболтать с русалками. Собеседниками они оказались довольно посредственными — хихикали да плескались в нее водой, но и только. Устав от их молчаливых улыбочек, она шагала обратно. И снова коридоры, лестницы, библиотека, спальня.

И так день ото дня.

Однажды, спустя месяц, Дарья вышла к берегу, но русалок отчего-то не было. Она решила рискнуть.

…Волны оказались сильнее.

В себя она пришла на камнях — мокрая, дрожащая и еле живая. Рядом сидела русалка. Очень злая русалка. Шлепнув Дарью хвостом, она ушла в волны. Больше они с ней не водились.

Потеряв единственных «друзей», Дарья впервые за долгое время впала в отчаянье. И с головой окунулась в книги.

Так прошел месяц. Затем еще один, и еще. Потом полгода. Прошедшие дни Дарья отмечала зарубкой — на коре одиноко стоявшем дубе, очень похожем на тот, что стоял во дворцовом парке.

Годовщину заточения