Приключение в Зиму - Катарина Ёлохова

Построить свой дом.

Повенчаться с ней.

Стать отцом.

Умереть от старости, а не от силы Многоликой, что сжирает меня изнутри.

Лиада достойна большего. Не такого калеки, как я: сломанного, чёрствого, живого мертвеца.

Поэтому я не имею на неё никакого права.

Поэтому я не стану бороться за иллюзию нашего будущего.

Поэтому я отпущу её. Молча. Без всяких разъяснений.

Да и, по правде говоря, они всё равно уже ничего не изменят. Только заново вскроют то, что едва успело зажить.

Так будет легче.

По крайней мере, я должен в это верить.

А сейчас я займусь тем, что у меня получается лучше всего: подстрахую Лиаду, как и приказал Моркарис, и отловлю ещё одного Проклятого, которого уже заждались в Колыбели Смерти.

И всё же, когда она исчезает за углом, окончательно оставляя меня позади, в голову против воли закрадывается одна-единственная мысль:

«Я скучал, упрямая».

Глава 87 СКАЙЛОР

Глава 87 СКАЙЛОР

Я крадусь по стене плавно и бесшумно, как кот по обледенелой крыше: один неверный шаг — и я рискую поднять грандиозную шумиху. А точнее — привлечь нежелательное внимание тех, кто с большим энтузиазмом пустит мне кровь и вздёрнет за ноги на ближайшем зубце.

Колючий ветер неизменно пытается обглодать моё лицо. Но теперь он не враг, а союзник, который умело скрывает моё дыхание, сбивает запах и глушит шаги по промёрзшему камню.

Я замираю за грудой мешков с песком. Отсюда открывается хороший обзор на главные фигуры.

На Тиндросса, что стоит вполоборота, с величественной осанкой и вздёрнутым подбородком, точно полноправный король, который милостиво позволяет врагам взирать на него снизу вверх.

На стражников, что выстроились по бокам от него. Не тех, что я видел на стенах или в замке. А совершенно других: в дорогих сверкающих доспехах, с оружием, в котором угадывается умелая рука мастера, и узнаваемыми эмблемами на наплечниках.

Это не просто личная гвардия Тиндросса. Это элитные воины Культа.

И они здесь не без причины: замышляется нечто масштабное.

Хотя по бочкам с горючей смесью это и так понятно.

Я опускаю взгляд туда, где у ворот остановились трое — в мехах, с лицами, иссечёнными шрамами, и непоколебимой самоуверенностью, которой хватило бы несколько раз обогнуть стены столицы.

Один из них — тот, что стоит в центре, — напоминает огромного медведя, которого зачем-то оторвали от личных дел, и теперь он собирается объяснить миру, насколько это было плохой идеей.

По крайней мере, это написано у него на грубом бородатом лице.

Второй — тот, что справа — тощий, жилистый, с длинными седыми волосами и змеиным прищуром. Его хищная полуулыбка так и говорит: сунешься — я с тебя кожу живьём сниму, а потом сделаю из неё ночной горшок потехи ради.

Третий — тот, что слева — ниже остальных, но крепко сбитый: с бычьей шеей, широкими плечами и руками, которые запросто могут расколоть чей-то череп, как хлипкую раковину мидии.

И они, в отличие от регента, не нуждаются в живой стене по бокам. Хотя положение у них куда уязвимее: один жест лучникам — и те сделают из королей варваров решето.

Они либо настолько уверены в собственной непобедимости, что нависшая угроза волнует их не больше, чем тараканы, копошащиеся под сапогами, либо действительно могут позволить себе такую дерзость.

— … Тиндросс, — голос медведя низкий, как гул лавины, которая ещё не сорвалась, но уже заставляет гору дрожать. — К закату принцесса и королева должны быть у ворот. Живыми.

— Вы требуете невозможного, — произносит регент с таким спокойствием, словно перед ним не варварские короли, а купцы, которые решили с ним торговаться.

Этому подлому старому ящеру самоуверенности тоже не занимать.

— Требуем? — скалится ледяной змей. И от этого его плотоядного оскала под кожей пробегает неприятный холодок. — Мы не требуем. Мы ставим условие. Вы либо его выполняете, либо…

Он умолкает, позволяя словам осесть в воздухе. Даже ревущий ветер, кажется, затихает, чтобы не заглушить приговор, который вот-вот обрушится на город.

— … Либо к ночи от вашей столицы не останется даже обугленных стен, — заканчивает он почти ласково. — Выбирай, Тиндросс. До заката у тебя ещё есть время: целых полчаса.

Короли не дожидаются его ответа: молча разворачиваются и уходят к лагерю, подставляя спины врагам с такой хладнокровной наглостью, словно сама мысль, что кто-то посмеет напасть на них сзади, кажется им оскорбительно смешной.

Регент же, в свою очередь, не спешит их останавливать. Он не кричит им вслед. Не отдаёт приказ лучникам. Не требует вернуться и выслушать волю законной власти. Он просто стоит на стене и смотрит им вслед с такой невозмутимостью, будто эти полчаса нужны не ему, а им, чтобы убраться отсюда подальше. Иначе…

Тут фрагменты сказанного Селеной, наконец, складываются в одну цельную, леденящую картину.

Хранители Порядка.

Бочки с горючей смесью.

Элитные воины на стенах.

Загнанные в дома горожане.

Тиндросс не собирается выполнять условие королей.

Хуже того, он совершенно не боится, что варвары сожгут столицу.

Потому что, кажется, собирается сделать это сам.

Глава 88 СКАЙЛОР

Глава 88 СКАЙЛОР

— Вот же ж гадство! — сплёвываю себе под ноги. И тут же почти жалею об этом: один из стражников регента резко поворачивает голову в мою сторону.

Вот теперь действительно пора уносить отсюда ноги. Пока мне их не укоротили. А заодно и нос, который я опять сунул туда, куда не следовало.

Я не жду, когда он обратит внимание остальных. Пригибаюсь. Срываюсь к вертикальной лестнице. Хватаюсь за ледяные железные стойки. И соскальзываю по ним вниз, до крови обдирая ладони.

Больно. До искр перед глазами. Но я терплю. Сейчас не до капризов.

Сверху уже слышны голоса и топот сапог.

Быстрые, сволочи.

Я перепрыгиваю через пролом в стене и прижимаюсь спиной к обледенелому камню в узком проходе между двумя башнями. Здесь темно, пахнет мочой и прелой соломой: видимо, дозорные устроили себе отхожее место прямо под носом у командиров.

Сердце колотится так, что, кажется, его слышно в соседнем квартале. Но вовсе не от страха — от предвкушения: жгучего, волнительного, нетерпеливого.

Сейчас я с огромным удовольствием надрал бы задницы парочке негодяев.

Я сжимаю рукояти клинков, чувствуя, как содранная кожа липнет к холодному металлу.

Боль вспыхивает в ладонях острым, злым жжением. Но мне это даже нравится: она