ФСБ. Бывших не бывает? - Валерий Владимирович Пирогов

Оба контрразведчика добросовестно выполнили свою роль, но что-то не сработало: или яд оказался слабым, или афганцы своевременно использовали противоядие. Впоследствии выяснилось, что советский врач, лечивший Амина, не был посвящен в замыслы спецслужб и, как настоящий профессионал, спас Амину жизнь. Виктору пришлось срочно уносить ноги, и вскоре он оказался на родине, причем на всякий случай из любимой Средней Азии его перевели в Волгоград. Естественно, никаких наград и званий он не получил. Слава Богу, что не наказали. В Волгограде он долгое время служил с генералом Рохлиным и был его близким другом.

11 декабря 1994 года, в День Конституции, в Чечню были введены войска. Уже в Ингушетии военные колонны подвергались обстрелу, и их продвижение попытались блокировать женщины. Президент Ингушетии советский генерал Аушев не препятствовал проявлениям недовольства ингушей, явно сочувствовавших чеченцам.

В годы первой чеченской войны в Объединенную группировку войск на Северном Кавказе (ОГВ) входили подразделения Минобороны и внутренних войск МВД, спецназ ФСБ и ГРУ, а также сотрудники милиции, погранвойск, Минюста и прокуратуры. Общая численность силовиков составляла около 100 тысяч человек. Возглавляли ОГВ генералы Виктор Казанцев, Владимир Молтенской, Сергей Макаров, Валерий Баранов, Вячеслав Дадонов, а также командир Волгоградского корпуса генерал Лев Рохлин.

Новый год начался со штурма столицы Чечни. Министр обороны Грачев жестоко ошибся. Оказалось, что взять Грозный не так легко, как расстреливать из танков беззащитный Белый дом в центре Москвы. Штурм дворца, являвшегося символом сопротивления, потребовал больших жертв. Он неоднократно останавливался для переговоров с сепаратистами, что давало боевикам время для перегруппировки сил, делало эту операцию бессмысленной и привело к многочисленным жертвам среди российских солдат и мирного русского и чеченского населения. 87 российских солдат и офицеров тогда попали в плен и были освобождены при участии Федеральной службы контрразведки только в феврале 1995 года.

Полковник Бирюков вместе с генералом Рохлиным участвовал во вводе Волгоградского корпуса в Чечню. О подвигах в Чечне он распространяться не любил. Хотя на слова Дмитриева, что бывшие сослуживцы Рохлина рассказывали ему, как во время штурма вокзала в Грозном под шквальным огнем боевиков остатки штурмового батальона залегли. Появившись среди них, Рохлин якобы обозвал их трусами и погнал в атаку. Наступавших было мало, в основном это были офицеры, и многие из них погибли.

Виктор на это только поморщился и отрицательно замотал головой:

– Кто может судить о том, как надо было поступать в критической ситуации боя, когда нервы напряжены до предела и кругом смерть? Бог ему судья…

В кабинет Бирюкова, который находился в центре Волгограда, на площади чекистов, в знаменитом «Доме с антеннами», во всю стену висела обзорная карта Европы с помеченными разведцентрами стран блока НАТО. Он также принципиально оставил в кабинете портреты Дзержинского и Андропова. Всенародно избранный президент Ельцин и так присутствовал в рыночно-демократизированной жизни россиян во всех своих ипостасях, а руководители ФСК и ФСБ менялись так часто, что их портреты не успевали тиражировать, а запоминать фамилии – тем более.

Полковник Бирюков тяжело переживал перемены, происходящие в стране и в мире. Эти настроения отразились в его интервью, напечатанном в «Волгоградской правде», которое он по факсу переслал Дмитриеву:

«На вопрос журналиста: “Сейчас, когда порушена экономика, разваливается армия, когда в границах зияют огромные дыры, когда 70‑летнюю историю пытаются выбросить на помойку, контрразведке, наверное, тяжелее всего?” – полковник Бирюков с горечью констатировал:

– Мягко сказано, многие военные секреты проданы за тридцать сребреников, потеряны плацдармы в Европе, Африке, Латинской Америке, на Ближнем Востоке, наши войска в спешке покидают Восточную Европу и Прибалтику. Стало обыкновением, как бы между прочим, выдавать государственные тайны. Дальше ехать некуда. Но не подумайте, наше ведомство, как ни пытались его разогнать, сохранило свои секреты – успели задолго до августовского переворота закодировать архив и нашу агентуру. До сих пор, например, БНД (западногерманская разведка) не может вычислить негласный аппарат ГДР. Бесполезное, скажу вам, дело.

– У военной контрразведки глаза и уши есть везде, я имею в виду негласный аппарат?

– Как говорят в таких случаях, даром хлеб не едим, где надо, используем спецтехнику и негласных помощников. Эти люди – патриоты, которые помогают нам не ради денег. По рыночным ценам мы просто не можем их поощрять. Все разведки мира имеют своих осведомителей, а почему это только у нас среди определенных слоев населения порой представления о них не такие, как нужно. Эти люди – наш бесценный клад, и они нам здорово помогают. Кто вы думаете, написал Ветхий Завет, знаете? Разведчик! Это было его первое донесение божественному центру. Помогал собирать ему данные негласный аппарат – ангелы. А первый контрразведчик сделал всё, чтобы послание не попало в чужие руки.

У англичан есть пословица – права моя страна или не права, но это моя страна, то есть наши проблемы нам и решать, и никакие “друзья” нам не нужны».

В ходе первой чеченской кампании по стечению обстоятельств полковник Бирюков встретился с сокурсником по учебе в Новосибирской школе военной контрразведки бригадным генералом Ичкерии Магометом Исмаиловым. Оба были очень удивлены этой встрече, но недоверия друг к другу не испытывали, хотя вопросов за двадцать лет, прошедших с тех пор, как они расстались в Новосибирске, накопилось немало.

– Как ты оказался на стороне Дудаева? – первым спросил Виктор.

– Хороший вопрос, дружище. Здесь, в Чечне, я по стечению обстоятельств.

– Всё можно назвать стечением обстоятельств, но выбор всегда за нами, – недоверчиво уточнил Виктор.

– Тогда слушай. Мне выбирать не надо было. Я коренной житель Кавказа, мне с детства знакомы законы гор и исламская культура. Ты, конечно, не знаешь, что после окончания школы КГБ я сначала работал в особом отделе на территории Дагестана, потом перевелся в территориальные органы. Курировал науку, культуру и образование. Закончил Университет, получил степень кандидата наук, преподавал и написал несколько книг по истории ислама.

– А что в священники не полез? Мог бы стать муллой или муфтием… За время службы в республиках Средней Азии я встречал немало наших коллег и военнослужащих, ставших священниками, – поинтересовался Виктор.

– У меня, естественно, была такая возможность, но я связал свою жизнь с КГБ и всегда оставался чекистом. Даже в Чечне… – разъяснил свою позицию Магомет.

– А всё же в Чечне, тем более у Дудаева, каким образом оказался?

– А очень просто. В Дагестане мне обещали высокую должность в центральном аппарате КГБ республики, но знакомый мне начальник сменился, а новый сократил эту должность. Тут мне предложили перейти в УКГБ по Чечено-Ингушетии на хорошую должность. Было это еще в 1990 году. После августа 1991 года я автоматически стал советником Дудаева. Первое время он был полностью за сохранение Чечни в составе СССР и России,