ФСБ. Бывших не бывает? - Валерий Владимирович Пирогов

Ретроспектива

В последнее десятилетие органы ФСБ пресекли целый ряд попыток зарубежных спецслужб получить доступ к аналогичным секретным документам. В марте 1995 года в Псковской области в «Икарусе», следующем из России в Эстонию, у эстонца Ангса Кеска и лица без гражданства Бориса Никонова российскими контрразведчиками было обнаружено около 30 тысяч секретных топографических карт российского Генштаба.

Кеск и Никонов признались, что карты они должны были передать топографической службе оборонных сил Эстонии для гражданина США Александра Лейсманта. В ходе следствия удалось установить, что карты были похищены из военной части, расположенной в Московской области.

В Ракетных войсках стратегического назначения было еще больше возможностей для торговли государственными секретами. Нашелся и желающий разбогатеть за счет государственной тайны – старший офицер штаба Оренбургской армии майор Игорь Дудник решил продать сведения о схеме управления ракетной армией иностранным спецслужбам. Инициативник оценил свои преступные действия в полмиллиона долларов.

Контрразведка ФСБ и военная контрразведка в последние годы сталкивались с проблемой, когда иностранный агентурный и промышленный шпионаж, направленные на добывание новейших оборонных технологий, тесно переплетаются между собой. Их трудно различить и разграничить, что на практике вызывает серьезные и трудноразрешимые правовые коллизии, ведущие к многократному пересмотру дел и серьезным судебным ошибкам. Ужесточения приговоров обычно не случается, зато наблюдается явное попустительство со стороны судебных органов в отношении торговцев государственными секретами.

13 марта 1997 года он был задержан сотрудниками ФСБ при попытке передать дискету с секретной информацией о ракетных войсках стратегического назначения в Москве на Чистых прудах. Вопреки его надеждам, на американскую разведку выйти ему не удалось. Все его действия с момента реальной подготовки к совершению преступления контролировались сотрудниками военной контрразведки ФСБ.

По данным ФСБ, Дудник собрал и записал на дискету ценные сведения о боевом составе ракетной армии, её штатах и вооружении, способах подготовки и ведения боевых действий, о средствах управления и планах боевого применения РВСН. Продать эту информацию он собирался, выехав в отпуск в одну из стран СНГ, где через друзей связаться с сотрудниками ЦРУ.

В контакте со спецслужбами СНГ, агентура российской контрразведки сумела убедить Дудника, что ему проще будет найти покупателя в России, и в марте 1997 года он был арестован. В 1998 году Военный суд Ракетных войск стратегического назначения приговорил Дудника к 12 годам лишения свободы в колонии строгого режима с конфискацией имущества, а также лишил его воинского звания и воинских наград.

В России это было первое дело о шпионаже после введения нового Уголовного кодекса, теперь шпионам уже не грозила смертная казнь, но минимальный срок за «измену Родине» был повышен до 12 лет.

Борьба с изменой Родине (государственной изменой) и разновидностями шпионажа является делом не только спецслужб, но и всего государства, в том числе правоохранительных органов – следствия, прокуратуры судов и ученых, разрабатывающих новые варианты законов в этой сфере.

Академия ФСБ постоянно занималась этим вопросом, и у сотрудников ФСБ существовало четкое понимание и градация агентурного шпионажа, который обычно отождествляется с военным шпионажем. Но во второй половине ХХ века наряду с политическим и военным шпионажем на арену противоборства спецслужб вышел промышленный (коммерческий и экономический) шпионаж.

В современной России к этой сфере можно отнести постоянно меняющиеся формы собственности – приватизацию, чековые аукционы, скупку акций, появление и поглощение компаний и фирм и биржевые спекуляции. Опасность промышленного шпионажа общеизвестна и становится более опасной, чем чисто военный шпионаж.

Аналитики ЦРУ считают, что использование престижных фондов для получения нужной США разведывательной информации гораздо дешевле и безопаснее, чем работа официальных разведчиков и агентов спецслужб из числа своих граждан. При этом промышленный шпионаж ведут тысячи специально подготовленных аналитиков, обладающих новейшими техническими средствами и методиками сбора информации, в том числе:

– получение информации из открытых и закрытых источников;

– получение сведений в общении с носителями конфиденциальной информации;

– кража информации из памяти ЭВМ и в сетях Интернета.

Контрразведка ФСБ и военная контрразведка в последние годы сталкивались с проблемой, когда агентурный и промышленный шпионаж тесно переплетаются между собой, их трудно разграничить и это вызывает серьезные и трудноразрешимые правовые коллизии, ведущие к многократному пересмотру дел и судебным ошибкам, приводящим как к ужесточению приговоров, так и попустительству преступлениям.

Об этом свидетельствуют целый ряд дел о шпионаже, возбужденных по материалам оперативных разработок КГБ и ФСБ, в том числе в отношении лиц, выдававших сведения, составляющие гостайну, представителям иностранных разведок и организаций: Орехова, Никитина, Щурова, Сутягина, Пасько, Данилова, Бабкина, Моисеева, Сойфера, Коробейникова и других.

Смысл проблемы состоит в том, что тайный сбор информации иностранные спецслужбы заменили на банальную покупку научных данных под благовидными предлогами, маскирующими цель нанесения ущерба безопасности России, что юридически выводит их из сферы шпионской деятельности.

Контрразведчик Бирюков и генерал Рохлин

В эти годы в Москву изредка приезжал старый друг Виктора Дмитриева, его тезка Виктор Николаевич Бирюков, с которым они были знакомы еще с 1970 года по учебе в Новосибирской школе КГБ. Раньше он мог нормально, как все советские офицеры, выпить и одновременно заниматься спортом. До службы в армии он даже играл в футбол в профессиональной команде.

Виктор жил в Медведково и друг всегда приезжал к нему налегке с небольшим портфелем, в котором лежали только бритва, зубная щетка и бутылка коньяка «пять звезд».

Вся его служба прошла в воинских частях на территории Среднеазиатского военного округа. Да он и не рвался в Москву или за границу, считая, что в любом областном городе начальник особого отдела наряду с первым секретарем обкома КПСС, начальниками КГБ, милиции и прокурором всегда входит в местную элиту, а в Москве генералов столько, что их, кроме непосредственных подчиненных, никто не принимает всерьез. В этом была доля правды, хотя далеко не вся, но Виктор с ним не спорил. Каждому свое.

Хотя за границу полковник Бирюков все-таки попал. Когда Советский Союз ввел в Афганистан ограниченный контингент, он сразу попросился туда, но его направили в Кабул не сразу, а только тогда, когда руководству понадобился сотрудник для особой миссии. У советской разведки возникли сомнения в том, что афганский руководитель Амин ведет двойную игру с американцами, и было принято решение о его устранении.

На роль одного из исполнителей выбрали Виктора и контрразведчика, который ранее был настоящим профессиональным поваром. Они должны были в нужный момент подмешать Амину в пищу спецпрепарат.

Очевидно, выбор пал на Виктора, потому что он всю жизнь провел в Средней Азии, был смугл, черноволос и загорел, что вызывало симпатию у афганцев, часто принимавших его за своего. Тем более что его манера поведения и разговора тоже была соответствующей. Виктор был