Бесстрашные и отважные. От Балаклеи до Сватово - Михаил Иванович Федоров

Что ночами не спит и кричит, но до сих пор он «воюет». Вот приезжает в отпуск, там папа, когда у родителей остаемся, держит его вплоть до того, что он даже проснуться не может, «воюет» (во сне и приходится держать). Но уже прошло достаточно времени, и у нас (у Вани) получилось перейти в штаб. Ну как получилось? Ваня просился: как мне можно перейти из штурмовиков в разведку? Он ведь до этого был разведчиком. Командир полка, так как из предыдущей роты, которая заходила до Вани (до Котляровского прорыва), не вернулся никто, командир Ване сказал: «Если ты вернешься, то я тебя и начальником разведки сделаю».

Как бы согласится, только прорви оборону.

– И вот когда Ваня вернулся, сходил в отпуск, встретил этого командира полка, обратился к нему: «Товарищ полковник! Помните, вы говорили, что если я вернусь…» А он ведь тогда был героем за прорыв, орден вручили! И я ему говорю: «Вань, говори сейчас, пока помнят. Следующий выход – не факт, что вернешься. Надо сейчас куда-то переходить. Тем более ты в армии давно». Не так, что приехал первый раз, заключил контракт, нет, он давно в армии служит. После срочки остался. И командир полка сказал: «Да, я говорил. Возьму тебя в штаб». И перед третьим выходом – один выход ребята без него ходили, второй – этот прорыв с ним. И на третий он должен был пойти. Там какая-то ситуация случилась, что ехали на выход, и Ваню оставили уже в штабе. Не пустили на выход, за него другой пошел командир. Он уже ребят направлял, сидя из штаба. Там что-то случилось, командир батальона попал в госпиталь, срочно понадобился человек, который в штабе сидел, который анализировать умеет и знает территорию. «Птички» там летают, так чтобы говорил, что делать, куда смотреть, куда идти. Какой взвод отправляется… Ну и так он замначальника разведки. Потом пришел приказ, и его поставили на эту должность, и на ней до сих пор… Но это не его работа. Его это не радует, и он там только потому, что я заставляю, потому что на передовой – это не жизнь. Не факт, вернешься ты или нет.

– Ваня, наверно, столько случаев рассказывал…

– Нет, это не Ваня, чтобы рассказывать. Вот когда он с братом разговаривает, то можно подслушать. Вот в газете «Шавлинский штурмовик», которую я вам переслала, там конкретно, как они действовали. Я вот знаю, что те ребята, которые поехали на первой БМП, никто из них не вернулся, потому что их накрыло камикадзами. Вот когда они пошли штурмовать блиндажи, откуда они взяли пленных, пошел только один парень, сейчас он числится «соч» (самовольное оставление части, самоволка), он из госпиталя сбежал. Хотя он вот такой бесстрашный был в бою, но назад вернуться не смог.

Что-то внутри надломилось.

Аня:

– Они пошли и просто взяли противника на пушку. Они им сказали, что те окружены, что их тут целый взвод, а по факту они были вдвоем. Там сначала сдался один, потом вышли еще двое. – Аня говорила о деталях прорыва. – А их (хохлов) было 8 человек. То есть если бы они пошли на зачистку, могли Ваню с парнем убить. И из-за того, что они сказали: «Мы кидаем гранату», а у них-то и гранат не было, потому что это в конце боя. И не было с собой. И тогда только хохлы вышли… Во время этого боя Ване в его обычную штатную каску прилетело две пули. И они застряли, не пробили каску. А одна прошла через штаны и не затронула ногу…

Снайпер работал.

Аня:

– Но потому, что его родителя там оберегают.

– Сейчас он там?..

– Он всегда за «ленточкой». В Харьковском направлении.

– Рамонцы многие, где Кременная – Сватово.

– Он был со стороны Сватово раньше еще, когда в разведке был. В тылу, на передовой. А вообще изначально, когда он пришел, он вообще попал в пехоту. Он же почему на СВО пошел? Он в части в складе в Калининце в Подмосковье, но не смог там усидеть, потому что его ребята на передке.

7

Жил у бабушки, сам шел по жизни

– Вот, вырос же каким… А откуда он родом?

– Родился в Карачуне. У них 7 братьев и сестер. Многодетная семья. Отец – фермер. Мама, у нее приступ сахарного диабета случился неожиданно, Ване было 14 лет. Дома никого не оказалось, и ее не стало. А через год не стало и отца. Он трудяга, работяга, в достатке жили, но начал не справляться, подпивать с мужиками, у него обострилась какая-то болячка, и потом то ли тромб, то ли сердце.

– Семь детей осталось…

– Ваня самый младший, жил у сестер… Сейчас общается из родных с двумя братьями.

Жизнь била с детства.

– У него брат Ромка, мобилизованный, сейчас тоже на СВО. А Ваня пожил у одной сестры, потом у другой, в итоге он вернулся к бабушке, матери мамы, жил у нее до совершеннолетия. В 14 лет уже работал на заправке, кому копал огород, кому помогал, кто строился. Чтобы одеться нормально, чтобы ходить нормально. В Рамони он заканчивал лицей, потом – техникум.

– А мечта у него…

– Такого, чтобы он мечтал кем-то стать, у него не было. Он всегда был залюбленный, ведь младший ребенок в семье.

– А потом жизнью задавило, и было не до мечты. Стоял вопрос: как жить-выжить.

– Когда все это произошло (остался без родителей), говорит, была одна мысль, что нужно только работать, потому что ниоткуда не прибудет, не упадет. Армия помогла ему определиться. Он встретил человека, чуть постарше Вани, они до сих пор общаются. Он был на складе, и Ваня потом остался на контракте работать там. Ему дали общежитие. Единственно, у него был момент, когда он задумывался о том, еще до начала СВО, что, как закончится контракт, он пойдет в спецназ. У него уже были договоренности какие-то, но началась СВО, и он написал рапорт и пошел к ребятам.

– Вы вот говорили о его обостренном чувстве справедливости… Но откуда это?

– У него по жизни такое. Какая бы ситуация ни была, он умеет признавать и свою правоту, и всегда высказывается, как есть. Ну, наверно, все не так просто. Пока с этим трудно, это с возрастом придет, где нужно «лизнуть, не надо лаять». И у него с этим беда. Вот даже когда в штаб перешел, например, командир его нигде не обучал, просто сказал работать. Говорит: «Ну