Бесстрашные и отважные. От Балаклеи до Сватово - Михаил Иванович Федоров

идти пешком, и ехать, и там эти камикадзе летают. Такой участок очень сложный. У нас не было другого выбора, как поехать в часть в Москву. Я, представляете, 7 часов ехала только туда, нужно было бы передохнуть, а я поехала еще 8 часов до Москвы.

Слушал и восхищался женой Ивана.

Анна и Иван

Анна:

– Конечно же, уставшие. Заехали в обычную больницу, перебинтовали ногу, сделали рентген, что вроде бы перелома нет. Потом приехали в Наро-Фоминск в Калининец, и приезжаем в госпиталь военный. Сидим в очереди. Там такая неразбериха. Приехал сегодня на прием, а попасть можешь только через четырнадцать дней, короче, везде нужно свои порядки наводить. То есть пока ты не дойдешь до главврача, чтобы вас приняли, – волновалась Аня, – потому что его и там ждут, и он как бы между небом и землей. И в госпитале сидят ребята в очереди. Сидит парень, у него в руке спицы торчат, и он подходит к Ване и говорит: «„Воронеж“?» Ваня: «Да». И они друг друга узнают. Потом парень присылает Ване сообщение о том, что: «ты должен знать, я тебе по гроб жизни благодарен, что ты мне спас жизнь» и так далее. А это все его бывшие заключенные. И так приятно было, он прямо в очереди говорил: «Это наш командир!» Огромная очередь, они все там раненые, ждут приема. И он так… Испытывала гордость за Ваню…

– Вот какие слова… Другому кулак покажут…

Анна:

– Потому что есть бойцы невидимого фронта. Вот я слышала от одного истории, как он ходит на выходы, еще что-то, у него награды. А как потом узнала, это вранье чистой воды. То есть он сидит там при штабе постоянно, играет в какие-то подковерные игры, а когда назначают награды, вписывает себя. И я Ване говорю: «Там будет праздник какой-то, закончится война, тот наденет…» А Ваня: «Такие люди их не наденут, потому что вокруг знают, кто чем занимался…»

Если бы, – вздохнул я, – часто видя на встречах со школьниками, студентами офицеров в парадке, на груди которых не помещались медали, спроси которого про боевую, тот не мог показать ни одной.

9

105 тысяч километров с гуманитаркой

– Вам не ближний свет из Орла мотаться за «ленточку»…

Анна:

– Ну вот я проехала за два года с гуманитарками 105 тысяч километров.

– И ехать, все-таки война, а вы едете…

– Бывали ситуации всякие… Один раз в кювет улетела. Вытаскивали… Один раз после границы остановили, якобы помочь. Предлагал выкупить гуманитарку. Я еще вышла и не знаю, как я вообще зашла и закрыла машину. Хорошо, не одна ехала… Там снимаешь дом на свой страх и риск. Чтобы переночевать там. Сейчас вроде новая Россия, но все равно опасно. Приходят вот эти бабульки, стараешься ничего не есть, не пить их. Свое все везешь. Сами пищу готовим, передаем ребятам…

– Мне рассказывали, что в Сватово чуть ли не рынок: с капотов продают гуманитарку втридорога…

– К сожалению, так и есть. Я полгода отправляла конфеты в фиолетовых фантиках не в сторону Луганска, а в сторону Брянской границы. И в 23-м году на 23 февраля как раз после мобилизации сразу, ребята там окапывались в лесах, и у меня у коллеги в деревне жила ее мать. А наши военные в домах, в которых уже никто не живет. Там сейчас въезд по пропускам, расселяют всех. И поехали туда, взяли казаны борща наготовить, котлет нажарить в ее мамкином доме, чтобы ребятам в лес отнести, накормить и с праздником поздравить. Поехали туда и, представляете, останавливаемся у местного магазина что-то докупить, и я вижу свою коробку, я на ней делала надпись: «Фантики не разбрасывать». Ну просто ручкой обычной. И я вижу две коробки с синими конфетами со своей надписью… Все, я больше туда ничего не направляла… А у нас от чистого сердца собирают в подвале гуманитарку от людей и отвозят, а тут…

– Около святого дела всегда какая-то падаль вертится… Помню, про Абхазию писал книгу[87] о войне с грузинами 92–93-го годов. Там за абхазской армией шли мародеры. Все из домов себе тащили…

– Кому война, кому – мать родная…

Анна и Иван

В разговоре узнал, что Аня посвятила Ване два стихотворения. Одно про ее лошадку-машину, на которой возит гуманитарку, другое – к Новому году. На присланном фото на крыше ее машины увидел «Z» и надпись на стекле: «Своих не бросаем».

Это не просто наклейки,

За ними боль жен СВО.

За ними разлуки и слезы.

Душа, что ночами болит.

За ними тревоги и грезы

О тех, кто врага укротит.

И каждой военной машине

Сигналит и фарой моргнет,

Отдав уваженье героям,

Сказав, что с победой их ждет!

Быть может, за лентою вспомнят.

О, z-ки! На крыше авто.

Улыбку… ладонь в лобовое…

И грустный взгляд жен СВО.

А вот к Новому году:

Где-то там далеко

Ты по дому скучаешь.

И с семьей за столом

Встретить праздник мечтаешь.

Только знай, что нет

Праздника там, где

Мужчина встал за правду,

В защиту дома и тыла.

Да, тут елка огнями

Красиво сверкает.

Президент по ТВ

Поздравляет.

Чтут традиции тут.

Но ком в горло не лезет,

Потому что твой муж

Не зайдет, не приедет.

Потому что он там,

Где грохочут снаряды.

Где нет елки, стола и

горящей гирлянды.

Потому что он там,

Где цена за победу —

Это жизнь, это честь,

Это честность и вера!

Только знай, я дождусь,

Не сломают меня!

Будет праздники вместе

Встречать вся семья.

Будет небо спокойным,

Будет мир и любовь.

Помни, милый, я рядом!

Ты мой мир, моя жизнь,

Мой герой!

…Рядом с тобой…

Мы тоже рядом с рамонцем с позывным «Воронеж» и его бойцами.

13 февраля 2025 года

Капитан Муссагалеев