Федор Модоров. Боец изофронта от революции до оттепели - Михаил Бирюков

соседние регионы: Западная Сибирь, Казахстан и Башкирия. «Заверяю Вас, дорогой Виктор Николаевич, – писал Бессарабов, – что это не фантастика, а та действительность, которая целиком будет закреплена к 15–20/VIII»[1667]. Предполагалось сначала развернуть выставку в Свердловске, а затем показать в Москве. По словам Бессарабова, денежные перспективы не исчерпывались названными суммами: «Будет нелепым и недопустимым, если мы не сумеем распечатать целый ряд наркоматов, включительно и Наркомфин. Ведь именно на „Урало-Кузбассе“ он наиболее ярко сможет продемонстрировать – „куда идут займы!“»[1668]. «Распечатку» наркоматов, связанных с индустриализацией на Востоке, Бессарабов оценивал еще в полмиллиона рублей и хотел возложить ее на руководство МОССХа. Автор письма подчеркивал: «Залог успеха… в… исключительно хорошем отношении к нам руководящих работников Урала»[1669]. Далее из текста становится ясно, что Бессарабов, Модоров, Львов рассматривали свою неслыханную удачу как начало амбициозной, чрезвычайно доходной и политически актуальной линии в работе МОССХа. Счастливый случай они решили попробовать возвести в принцип. Для этого требовалось, чтобы руководство Союза в полной мере прониклось планом «уральцев». Уяснить его было несложно. «Немного позднее, когда мы закончим подведение и закрепление материальной базы здесь… – делился с Перельманом Бессарабов, – мы срочно приступим к закреплению и расширению материальной базы… по СССР, по определенным крупнейшим заводам, которые имеют прямую „взаимосвязь“ с Урало-Кузбассом»[1670]. Таким образом, в организационном отношении Урал должен был, подобно консервному ножу, вскрыть для художников линии своей производственной, финансовой, межведомственной кооперации в государственном масштабе, чтобы в дальнейшем оставалось лишь воспроизводить ту же операцию «освоения» в других республиках и областях. Найденный механизм мог заработать при одном условии: если выставка «Урало-Кузбасс» получила бы самый высокий государственный статус и прогремела по стране. Для этого следовало привлечь к участию «лучших художников МОССХа и Ленинграда», чтобы она «была следующей высшей ступенью после выставок „Художники РСФСР за 15 лет“ и „15 лет РККА“»[1671]. Планировалось сполна использовать остававшийся год для подготовки к показу в Москве, приурочив его к проведению XVII партсъезда и спартакиады, а потом «двинуть» выставку «по крупнейшим культурным центрам СССР»[1672]. «Я убежден в успешности этого нового начинания, очень крупного и смелого, – писал Бессарабов, – которое даст нам возможность овладеть своей общественной материальной базой для выставочного дела»[1673]. Тут же он сообщал, что послал письмо Горькому с просьбой поддержать идею уральской выставки статьей в «Правде». В заключение Бессарабов снова возвращается к вопросу денежных перспектив: «По этой выставке будет не меньше 100 творческих командировок, в среднем по 1500 рублей. Но сюда нужно дать хороших художников, т<ак> к<ак> средний заработок на художника выразится примерно в 12–15 тыс<яч> руб<лей>, а с этим шутить нельзя»[1674].

Письмо Бессарабов завершил призывом «поставить» на службу делу «весь испытанный боевой актив бывшего славного АХР…»[1675] и приложил карту-схему «узловых точек» для творческих командировок художников, похожую на план военной кампании. К ней он сделал приписку: «Посмотрите только, какая махина!»[1676] При этом казалось, что таким образом они только подходят к главному. Руководители Уральской бригады уже обсуждали, как выставка «Урало-Кузбасс» в случае успеха послужит развитию выставочного дела в масштабе всего Советского Союза, запустив механизм его общественного финансирования. Расчетный порядок цифр просто поражал воображение. Бессарабов доверительно сообщал жене: «…очень смелая и крупная операция предстоит впереди… Ни больше ни меньше как на 18 000 000 рублей…»[1677] Реальность хоть и подрезала крылья мечтам, а все-таки именно активность лидеров Уральской бригады, безбоязненно выдвигавших смелые предложения, сначала привела на Урал целые отряды московских и ленинградских художников, а в конечном счете послужила реализации крупнейшего выставочного проекта десятилетия – выставки «Индустрия социализма».

Фотокопия карты-схемы пунктов для командировок художников к выставке «Урало-Кузбасс» из письма Б. А. Бессарабова В. Н. Перельману 22 июля 1933 г. РГАЛИ

Осенью 1933 года состоялся первый разговор руководства МОССХа с Орджоникидзе[1678]. На встрече в центре внимания были «уральцы» и их опыт взаимодействия с главными стройками индустрии. Четырнадцатого марта 1934 года Модоров в письме к секретарю Ворошилова анонсировал новую выставку своей бригады в Москве: «24.III во Дворце культуры Пролетарского района открываем выставку бригады художников, руковод<имой> мною по Уралу в течение трех лет. Работы будут выставлены на три недели. Проведем массовую работу с рабочими, и там же будет выставлена картина „Политбюро“. Райком (Пролетарский) дал директиву, чтобы обставить выставку должным вниманием и пропустить крупнейшие заводы: Шарикоподшипниковый, Динамо, Амо, Серп и Молот. Это впервые будет проведен опыт серьезных выставок по районам, с выступлением художников перед рабочей аудиторией, где мы должны рассказать, как и для кого мы работаем. Если у т<оварища> Хмельницкогоo есть место, где можно показать красноармейцам работы по II металлургической базе, то устрою выставку. На днях свяжусь с ним. <…>»[1679] Двадцать четвертого марта «Правда» сообщила о вернисаже «Первой Уральской бригады» в составе В. Карева, К. Корыгина, В. Костяницына, В. Крайнева, Е. Львова, О. Модорова, Ф. Модорова[1680], [1681]. Небольшая экспозиция включала 74 произведения.

Федор Модоров и Евгений Кацман у Ворошилова. Фото. Первая половина 1930-х (?). Из собрания А. Ф. Модорова

Примерно в эти же мартовские дни Ворошилов принял художников, представлявших интересы разных групп Московского союза. Интересно, что состав делегации формировался не аппаратом наркома – управделами МОССХа Лобанова выслала секретарю Ворошилова «список художников, которых желательно было бы пригласить на прием»[1682]. Персональный выбор руководства творческого Союза давал право голоса в разговоре с Ворошиловым разным лагерям, правда, не равным численно. С одной стороны – бывшие ахрровцы: Радимов, Кацман, Модоров, Перельман, Вольтер, Машков, А. Герасимов, Богородский, Ряжский; с другой – условные «левые» (Штеренберг, Фрейберг, Дейнека) и условный «центр» (С. Герасимов, Моор, Юон, Сварог). Повестка обсуждения осталась неизвестной, однако легко догадаться – это был очередной раунд в программе власти «благоустроить» бывший изофронт, стертые линии которого так и не примирили традиционных противников.

Тем временем, неукоснительно выполняя разработанную программу, Модоров с единомышленниками 30 ноября 1935 года открыли в Свердловске выставку «Урало-Кузбасс в живописи»[1683]: 104 автора – 375 работ[1684]. Братья Модоровы выступили на ней почти паритетно, дав в совокупности 25 картин и портретов, причем одно произведение – «Общий вид Трубстроя» – имело двойное авторство[1685]. Экспозиция демонстрировалась в Челябинске, Новосибирске, Уфе. В тот период состоялась еще одна встреча с Орджоникидзе, на которой ему показали картины готовившегося передвижного проекта и фактически подвели к идее грандиозной Всесоюзной выставки[1686]. Решение об организации смотра художественных сил, призванного запечатлеть успехи индустриализации, Совет народных комиссаров (СНК) принял в течение апреля – мая 1935 года[1687]. Федор Модоров вошел в состав выставкома «Индустрии социализма» и был законтрактован как художник по 2-й категории, где группировались «авторы высокой квалификации, выполняющие сложные по замыслу, политически выразительные и законченные с точки зрения художественного мастерства… произведения»