Пушкин и Романовы. Великие династии в зеркале эпох - Лариса Андреевна Черкашина

мы всегда служили молебен, если не ошибаюсь, святителю Алексею. Это было так давно, как во сне. Я помню, меня не пускали к мощам святителя, что меня очень обижало. Я смутно слышала, что один из святителей русской земли был предком Пушкиных и что ладанка святителя из поколения в поколение переходит к старшему в роду.

Я видела у отца (генерала А.А. Пушкина. – Л. Ч.) эту древнюю серебряную ладанку, истертую и тонкую. По преданию, в ней были частицы Ризы Господней. Древнюю ладанку носил всегда и мой дед Александр Сергеевич».

Была ли она на груди поэта в день роковой дуэли? Думается, нет. В смятении чувств Пушкин, вероятно, забыл про святой талисман…

После смерти поэта хранительницей семейной реликвии стала его вдова. И обет, о котором упоминала её дочь, она исполняла, пока не подрос старший сын Александр. Возможно, в день свадьбы сына с Софьей Ланской, 8 января 1858 года, Наталия Николаевна передала ладанку ему, ведь Александр сам стал главой семейства.

А вот дальше следы теряются. Передал ли генерал Пушкин ладанку старшему сыну и тёзке Александру или она в силу каких-либо обстоятельств досталась второму сыну Григорию, боевому полковнику, а тот, уходя в 1914-м на фронт, доверил святыню одной из сестер? Да и можно ли найти пушкинскую ладанку после всех потрясений и катастроф, случившихся в России в минувшем веке?

«Что касается “пушкинской” части Ризы Господней, то от сына великого поэта, Александра Александровича Пушкина, ладанка, по всей вероятности, перешла к его внучке. После октябрьского переворота эта святыня Дома Пушкиных с внучкой Александра Сергеевича Еленой Александровной фон дер Розенмейер отправилась в Константинополь. В 1943 году Елена Александровна умерла в Ницце. След пушкинской святыни потерялся…» – пишет архимандрит Августин (Никитин) в своем блестящем исследовании «О Ризе Господней».

…Как-то невзначай я спросила у давнего своего знакомого Евгения Алексеевича Орлова (к слову, потомка Абрама Ганнибала, а, следовательно, в далёком-далёком колене брата поэта), не слышал ли он о судьбе фамильной реликвии?

– Не только слышал, но даже знаю, где она. Но вот имя хранителя ладанки назвать не могу, таково его желание.

После долгих уговоров Евгений Алексеевич сдался:

– Профессор N, живет в Москве. Но только меня не выдавайте!

Чудесным образом у меня оказался и телефон профессора.

Первое, что я услышала в телефонной трубке:

– Как Вы меня нашли?!

Пришлось долго и путано объяснять. Строгим голосом мне был задан ещё один вопрос, – считаю ли я, что место реликвии в пушкинском музее?

Ответила, что ладанка, конечно же, не музейный экспонат. Видимо, мой ответ его удовлетворил. Но прошли еще долгие два года, прежде чем я получила приглашение приехать к профессору домой. В день поистине знаменательный, 23 июля 2007 года, в празднование положения честной Ризы Господней, мне посчастливилось видеть потаённую пушкинскую реликвию, ту самую древнюю серебряную ладанку с гравированным на ней Всевидящим Оком и более того, приложиться к святыне. В обычной московской квартире, на юго-западе столицы, отец Дмитрий отслужил благодарственный молебен…

Духовный обет исполняется и ныне, в двадцать первом столетии. И не чудо ли, что священная реликвия, история обретения которой восходит к царствованию Михаила Фёдоровича, счастливо сохранилась?!

Но как оказалась пушкинская ладанка у московского профессора? Оказалось, что ему, родственнику по мужу, святыню завещала Наталия Сергеевна Шепелева, урожденная Мезенцова, правнучка поэта. Кажется достоверным, что именно от Анны Александровны Пушкиной, внучки Александра Сергеевича, ладанка перешла к её любимой племяннице, ведь этих двух замечательных женщин связывало не только кровное родство, но и духовные узы.

Правнучка поэта Наталья Сергеевна Шепелева, урожденная Мезенцова, хранительница святой ладанки. 1998 г. Фотография автора

К сожалению, на исходе двадцатого века со смертью её последней владелицы святыня покинула пушкинский род. Такова была воля той, что берегла её многие годы от чужих недобрых глаз, – не продала, не отдала в музей, не потеряла… Носила святую ладанку на груди, не расставаясь с ней до самого смертного часа. Не суждено было Наталии Сергеевне дожить до двухсотлетнего юбилея своего великого прадеда всего-то два месяца.

На её долгую жизнь (а прожила она девяносто пять лет) выпало великое множество душевных потрясений. Судьба испытывала Наталию Сергеевну на веру, как древнюю христианку. И не святая ли ладанка давала ей силы превозмочь все потери и обиды, оставаясь чистой и незлобивой душой?

…К великому сожалению, не столь давно умер профессор Бармин. Святыня находится у его вдовы Лидии Алексеевны. Ныне в её воле решать, оставить ли дорогую реликвию в семье или передать в храм, связанный с именем поэта. Возможно, в Богоявленский кафедральный собор, именуемый ещё Елоховским, где на исходе восемнадцатого столетия крестили младенца Александра, будущего русского гения.

История человечества незримым образом отразилась в крохотной ладанке, как мир в капле воды. И, верно, будет в том высшая справедливость, если пушкинская реликвия, свершив исторический круг радиусом в два тысячелетия и вобрав в свою орбиту славные имена наследников державной фамилии и потомков русского гения, обретет своё вечное пристанище в святых стенах.

Юбилеи: царские и поэтические

И мне ли свой венок прибавить

К венкам торжественным царей…

А.С. Пушкин

Россия – сакральная страна для наследников великой и трагической фамилии, – словно магнит соберет их всех в XXI столетии на поистине царский юбилей: 400-летие Дома Романовых! Состоящий, правда, из двух неравноценных слагаемых: триста лет Россия под державным скипетром и почти сто – без венценосных Романовых.

«Памятка трёхсотлетия Дома Романовых». 1913 г.

Свидетелями столетия Дома Романовых в 1713-м, выпавшего на царствование Петра I, стали прямые предки Пушкина: прадеды, в их числе и арап Петра Великого Абрам Ганнибал (знать бы Петру, что правнук арапчонка породнится с его августейшими потомками!), и прапрадеды поэта. Праздновалось ли тогда столетие царской фамилии? Судя по историческим хроникам, в феврале 1713-го Пётр находился вне пределов России. Императора одолевали тогда совсем другие заботы – военные и государственные.

Где старый наш орёл двуглавый

Еще шумит минувшей славой…

Годы ученичества Александра Пушкина совпали с памятной датой – двухсотлетием царского Дома. Правда, об участии поэта-лицеиста в торжествах 1813 года сведений нет (впрочем, как и о самих торжествах: императору Александру I помешали отметить юбилей дерзкие замыслы Наполеона и как следствие – Отечественная война!). Но два февральских дня, пришедшихся на Масленицу, как явствует из учебного журнала, занятий в Лицее не было.