Брошенная жена Альфы.Открыла приют для его незаконных детей - Юлий Люцифер

— Кайр уже приехал.

Я сразу повернулась.

— Когда?

Она улыбнулась.

— Вот. Я знала.

— Что знала?

— Вы нервничаете.

— Я спросила, когда он приехал.

— Двадцать минут назад.

— И где он?

— Внизу.

— Почему ты сразу не сказала?

— Хотела проверить.

Я вздохнула.

— Ужасный ребенок.

— Мне двенадцать.

— Ужасный подросток.

— Уже лучше.

Она направилась к двери.

— Несса.

Девочка обернулась.

— Ты счастлива?

Вопрос застал меня врасплох.

Она задумалась.

— Да.

Я улыбнулась.

— Хорошо.

— А вы?

Я посмотрела на свое отражение.

Женщина в зеркале была похожа на меня прежнюю.

Те же темные волосы.

То же лицо.

Но год назад я долго не могла понять, кем стану после ухода из дома Дейрона.

Теперь этот вопрос казался странным.

Я уже стала собой.

Эйлин Моррен.

Руководитель Рябинового Дома.

Женщина, которая однажды снова решилась выйти замуж.

Человек, который иногда ошибался, слишком много работал, учился отпускать детей и все еще несколько раз в неделю забывал вовремя пообедать.

— Да, — ответила я. — Очень.

Несса кивнула.

— Тогда идите. Он уже дважды спрашивал, сколько вам еще.

— Нетерпеливый.

— Он сказал, что не торопит.

Я рассмеялась.

— Конечно.

Она ушла.

Я взяла пальто.

Но надевать его не стала.

Сначала спустилась.

В доме было непривычно много людей.

Не сотни.

Мы специально пригласили только тех, кого действительно хотели видеть.

Алва.

Брат Кайра с женой.

Несколько близких людей из Каменного Хребта.

Лисса.

Иллар с супругой.

Сая с семьей.

Мерон Даль.

Марта, Хеста, Вейна, Ирма.

Дети.

Все, кто сейчас жил у нас, и несколько тех, кто уже уехал, но захотел приехать.

Финн стоял возле лестницы в новом темном костюме и выглядел так, будто одежда лично его оскорбила.

За прошедший год внешне он почти не изменился.

Зато его имущественное дело наконец подошло к завершению.

Земля официально осталась за ним.

Мельница тоже.

Часть доходов, незаконно использованных фондом Серого Бора, уже вернули на его личный счет.

Остальную сумму должен был определить суд.

Финн продолжал жить в Рябиновом Доме.

Мерон приезжал регулярно.

Их отношения развивались удивительно медленно — и именно поэтому хорошо.

Финн пока не хотел переезжать.

Мерон не давил.

Я тоже не удерживала его.

Все оставалось открытым.

— Вы очень долго, — сказал Финн.

Я посмотрела на часы.

— Я спустилась раньше времени.

— Кайр приехал еще раньше.

— Это его проблема.

Финн кивнул.

— Я тоже так сказал.

— Спасибо.

Он придвинулся ближе.

— Замок на задней двери опять заедает.

Я закрыла глаза.

— Сегодня?

— Я просто предупреждаю.

— До завтра никто его не трогает.

— Но если он заклинит во время…

— Финн.

Он тяжело вздохнул.

— Хорошо.

Потом неожиданно добавил:

— Вы красивая.

Я замерла.

Финн уже отходил.

— Спасибо.

Он махнул рукой, не оборачиваясь.

Вот и вся его сентиментальность.

Том нашел меня следующим.

Ему исполнилось шесть.

Он вырос, перестал бояться своей кровати и теперь чаще приходил в мою комнату не из-за плохих снов, а потому, что считал любое событие достойным немедленного сообщения.

С его постоянной опекой все оказалось сложнее.

Ближайших безопасных родственников не нашли.

Через несколько месяцев после начала проверки объявился мужчина, утверждавший, что был двоюродным братом его матери. Родство подтвердилось, но проверка показала долги, постоянные переезды и отсутствие готовности действительно заботиться о ребенке.

Том встретился с ним дважды.

После второй встречи сказал:

— Он спрашивает про деньги чаще, чем про меня.

Ирма пришла к тому же выводу, только сформулировала его официальным языком.

Сейчас Совет оформлял долгосрочную семейную опеку через Рябиновый Дом. Если в будущем не найдется подходящая семья, я могла стать его личным попечителем до совершеннолетия.

Это было не усыновление.

И не объявление о том, что Том теперь мой навсегда.

Еще одно решение, которое должно было учитывать не только мою любовь к нему.

Сам Том пока говорил проще:

«Я живу здесь».

Сегодня его это устраивало.

Он подошел в новых ботинках и протянул мне что-то.

Маленький белый платок.

Тот самый.

Я сразу узнала серебряную вышивку.

— Где ты это взял?

— В вашем сундуке.

Я почувствовала слабость в коленях.

— Ты лазил в мой сундук?

— Несса открыла.

— Я убью Нессу.

— Она сказала, что можно взять.

— Зачем?

Том пожал плечами.

— Красивый.

Я взяла платок.

Пять лет он пролежал спрятанным.

Потом переехал вместе со мной сюда.

Еще год я его не доставала.

Когда-то я вышивала его для ребенка, которого представляла своим.

Своего по крови.

Своего и Дейрона.

Сегодня маленький мальчик, не связанный