Играя с огнем. История Марии Юдиной, пианистки сталинской эпохи - Элизабет Уилсон

Юдина также подружилась со своими соседями, патологоанатомом Леонидом Цыпкиным и его женой, агностиками из Минска. Она приглашала их на концерты и пыталась приблизить их к христианской церкви. Цыпкин начал писать в 1970-е годы, не стремясь ни к официальной, ни к самиздатовской публикации. Ему суждено было добиться посмертной славы, после того как за неделю до его смерти за рубежом был опубликован его замечательный роман «Лето в Баден-Бадене». Среди других его работ был рассказ «Аве Мария», представляющий собой правдивый отчет о последней болезни и похоронах Юдиной. Новый друг, учитель музыки Олег Черников, помог Юдиной в ее последнем переезде из квартиры на девятом этаже в однокомнатную квартиру на первом этаже в том же доме на Ростовской набережной всего за три месяца до ее смерти. Его поразила ее бедность и количество бездомных кошек, которых она подкармливала. Юдина не трудилась запирать входную дверь: «Замок не работает, я дверь не запираю, да у меня и брать нечего». Вещами ее были книги, ноты, пресловутая садовая скамейка.[827] Однажды Черникову довелось разбираться с гневным телефонным звонком: требовали, чтобы товарищ Юдина закрыла невыплаченную сумму за аренду фортепиано – иначе инструмент немедленно заберут. В начале ноября 1970 года Юдина попала в больницу. Диабет ей диагностировали два года назад; она не рассказывала об этом, да и не могла обеспечить себе необходимый режим – одна только специальная диета, сострила она, делает диабет «болезнью богатых». Палаты были переполнены, и Юдину положили в коридор. Она находилась в бреду, то приходила в себя, то теряла сознание. В таком состоянии она в последний раз приняла причастие у отца Николая Ведерникова. Когда ее навестила Ольга Флоренская-Трубачева, Юдина вернулась в сознание и приветствовала ее словами: «И смерть тоже – подвиг!» Она передала Ольге точные инструкции, как провести похороны и как одеть ее в последний путь. Затем Юдину перевели в комфортабельную палату, и казалось, ей стало лучше. Возможно, дозировка назначенных лекарств не соответствовала ее состоянию – вечером 19 ноября Мария Вениаминовна отошла ко Господу.

В Московской консерватории повесили траурное объявление на листе бумаги, прикрепив его к афише Тройного концерта Бетховена в исполнении Олега Кагана, Натальи Гутман и Елизаветы Леонской. Гроб с телом Юдиной был на всенощном бдении в Николо-Кузнецком храме, там же утром 24 ноября прошло отпевание. Молебен совершил отец Всеволод Шпиллер в сопровождении хора из трех мужских голосов. После службы тело перенесли в вестибюль Большого зала Московской консерватории для гражданской панихиды, назначенной на час дня. Музыкальное сопровождение обеспечили друзья и коллеги – Виктор Пикайзен, Станислав Нейгауз и Мария Гринберг. Группа Волконского «Мадригал» спела церковный канон, а Святослав Рихтер сыграл Рахманинова, напомнив слова Юдиной, что это единственный композитор, которого он умеет играть. Представители консерватории и Института имени Гнесиных говорили о работе Юдиной; об увольнениях не упоминали. Как вспоминает ее племянник Яков Назаров, «впервые в советской истории консерватории перед гробом умершего несли большой крест и вынесли его из дверей прямо на оживленную московскую улицу».[828]

Юдину похоронили на Введенском (Немецком) кладбище, в одной могиле с ее женихом Кириллом Салтыковым и его родителями. У входных ворот собрались скорбящие и под тихое пение во главе со священником направились к могиле. Устав ждать, могильщики исчезли; священник начал отпевание. Когда подвыпившие могильщики снова появились, уже смеркалось. Люди достали из карманов огарки свечей, пение продолжалось при свете их мерцающего пламени. Когда гроб стали опускать в могилу, помешал выступающий камень, могильщики никак не могли его убрать. Тогда скорбящие начали петь любимую молитву Юдиной, камень треснул и гроб встал на место. Теперь великая артистка могла упокоиться с миром.

В надгробной речи отец Всеволод Шпиллер обратился к понятию духовной красоты как центральному в жизненном понимании Юдиной. «Когда-то Достоевский говорил, что красота спасет мир… Мария Вениаминовна часто повторяла эти слова. Она знала. Всем своим существом верила и знала, что это правда, потому что красота – это сила Божия <..>, преображающая мир».[829] Для Юдиной жизнь имела музыкальную форму, где тема человека расширяется через вариации, представляющие его переход от земной жизни к вечной. Это особенно видно в интерпретации Юдиной последней Сонаты для фортепиано Бетховена, соч. 111. В ней вступительное Maestoso задает философский вопрос, ведя к до минорному Allegro con brio ed appassionato, связанному с драматичностью жизни – в ее случае неустанно двигаясь вперед. Несколько оазисов спокойствия концентрированы и недолговечны, пока напряжение волшебным образом рассыпается, предвещая светящуюся риетту, Adagio molto semplece e cantabile в трансцендентный «Гимн Благодарения». Вариации, обозначенные как listesso tempo (не всегда соблюдаемые Юдиной), демонстрируют постепенный рост экспрессии за счет усиления временны`х значений, что приводит к символическому использованию противоположных регистров фортепиано (неба и земли) и длительному пианиссимо, парящему на архангельских высотах. Кульминация завершается трелями (как в финальной вариации Сонаты № 30) и переходом в тональность ми-бемоль мажор – тональность «Глории». Юдина приравнивала эту часть к «стоянию у порога Вечности – у самого края могилы!..».[830] Однако в записи 1958 года ее интерпретация представляет собой не столько безмятежность, сколько переход к преображенному измерению «Сократовской одинокой ночи».

После жизни, наполненной величайшей дружбой и любовью, интересными и вдохновляющими событиями, а также, по ее словам, сказанным митрополиту Филарету, «бедствиями, оскорблениями и клеветой», Мария Юдина упокоилась в непотревоженной вечности, близкой к ее видению Рая Божия – с переливчатыми трелями и золотой филигранью.

Сокращения

ISCM

Международное общество современной музыки. Основано в 1922 году и действует по сей день.

АСМ

Ассоциация современной музыки, 1923–1929 гг. Официально закрыта в 1932 году.

БСО

Большой симфонический оркестр. Аббревиатура, используемая для оркестра Всесоюзного радио, ранее известного как Оркестр ВРК (Оркестр Всесоюзного радиокомитета).

ВОКС

Всесоюзное общество культурной связи с заграницей. Создано в 1925 году для содействия культурному обмену с другими стра- нами.

ВРК

Оркестр Всесоюзного радио, 1930–1952 гг. Затем он стал называться БСО (см. выше).

ВТО

Всероссийское театральное общество, основанное в 1877 году. В советское время оно существовало с 1932 по 1992 год как Союз театральных деятелей. Советский оперный ансамбль ВТО был основан Иваном Козловским в 1938 году.

ВХУТЕМАС

Высшие художественно-технические мастерские. Основанные сразу после революции для свободного изучения искусств, они были открыты для всех желающих без вступительных экзаме- нов.

Главрепертком

Главный репертуарный комитет. Цензурная организация, входящая в состав ГлавЛита и контролирующая содержание репертуара театральных и концертных выступлений.

ДЗЗ