Скованные/Manacled - Сен Лин Ю

— Пока мы не победим, ты не сделаешь ничего, что помешает мне внести свой вклад в дело Ордена, — твердо напомнила она ему.

— Ах да. Я должен быть уверен, что сохраню тебе жизнь, пока все это не закончится, — он ухмыльнулся, оглядывая ее.

— Я хочу, чтобы ты поклялся в этом, — сказала Гермиона напряженным голосом.

Его глаза вспыхнули, и он положил руку на сердце.

— Клянусь, — сказал он шутливым тоном, — я не стану мешать твоей помощи Ордену.

Затем он слегка цыкнул.

— Боже мой, но ты ведь подозреваешь меня, не так ли? Это ведь могло оказаться лишь уловкой с моей стороны, чтобы получить кусочек тебя до того, как закончится война, а позже предать твой Орден, — предположил он. — Не волнуйся. В знак моей искренности я не прикоснусь к тебе... пока. В конце концов, я так долго ждал, чтобы заполучить тебя в качестве приза, что смогу потерпеть ещё немного.

Он по-волчьи улыбнулся ей.

— А пока я позволю тебе бежать обратно в свой драгоценный Орден с моей информацией и продолжу мечтать о твоем восхитительном обществе.

Если Малфой пытался вывести Гермиону из себя, то у него это отлично получалось.

Как будто мысль о том, чтобы согласиться на то ужасное, что он хотел с ней сделать, не была достаточно плохой, чтобы продолжать мучить ее ожиданием.

Она стиснула зубы и заставила себя дышать. Заведя руку за спину, девушка крепко сжала ее в кулак, затем с усилием медленно разжала пальцы. Мысленно собираясь с духом и очищая свой разум.

«Это могло стать неплохим раскладом», — рассудила она. Чем дольше он ждал и бездействовал в отношении нее, тем больше времени у Гермионы оставалось, чтобы попытаться обеспечить его лояльность, найти способ заставить его подчиниться, прежде чем он устанет от нее.

Она коротко кивнула.

— Хорошо. Это... очень великодушно с твоей стороны.

Он положил руку на сердце.

— Ты даже не представляешь, какую радость я испытываю, когда слышу подобное от тебя, — сказал Малфой с фальшивым восторгом.

Глаза Гермионы сузились. Она не могла понять его. Его истинный мотив... полностью ускользал от нее. Она ненавидела себя за то, что оказалась в невыгодном положении.

— Но знаешь... — вдруг задумчиво произнёс Малфой, — возможно, ты дашь мне что-нибудь взамен...

Гермиона вытаращила глаза.

— Что-то, что согреет мое холодное сердце, — ухмыльнулся он. — Воспоминание, которое останется со мной и поддержит мою мотивацию.

— Чего ты хочешь? — спросила она напряженным голосом. Она начала мысленно просчитывать возможные варианты своего унижения. Может, он заставит ее раздеться. Или отсосать у него... она никогда не делала этого раньше, скорее всего, это будет отвратительно. Или захочет кончить ей на лицо. Возможно, он прикажет ей просто стоять, в то время как сам будет швырять в неё проклятиями. Или вместо заклинаний будут пощёчины в отместку за третий год.

— Что-то ты не выглядишь воодушевлённой, — заметил Малфой. — Теперь я действительно оскорблен.

Гермиона с трудом сдержалась, чтобы не сверкнуть на него глазами.

— Хочешь, чтобы я поцеловала тебя или просто стояла и позволяла тебе проклинать себя? — спросила она самым скромным тоном, на который была способна.

Малфой издал лающий смешок.

— Боже мой, Грейнджер. Ты действительно в отчаянии.

— Я ведь здесь. Думаю, это очевидно.

— Действительно, — кивнул он. — Ну, на сегодня у меня уже припасён вариант. Давай посмотрим, способен ли твой рот на что-то помимо разговоров.

Гермиона подумала, что ее сейчас вырвет, и отвращение, должно быть, отразилось на ее лице. Малфой жестоко улыбнулся.

— Поцелуй меня, — сказал он, чтобы прояснить ситуацию, — в знак демонстрации своей искренности.

Он ухмыльнулся ей и не сдвинулся с места. Малфой просто стоял и ждал, когда она подойдет к нему.

Все тело Гермионы наполнилось холодным ужасом при мысли о том, чтобы протянуть руку и дотронуться до него. О том, как он прикоснется к ней своими холодными бледными руками убийцы.

Дотронется своим ртом до её.

Стоять рядом с ним, не направляя палочку ему в сердце, было так же беззащитно, как подставлять свое горло волку.

Она колебалась.

— Как ты хочешь, чтобы я тебя поцеловала? — спросила Гермиона.

— Порази меня, — ухмыльнулся он, слегка пожимая плечами.

Поразить его. Что ж, это было... возможностью, которую она должна была использовать. Девушка быстро проанализировала ситуацию.

Он подначивал ее. Весь этот разговор, казалось, намеренно пытался рассердить ее. Чтобы увидеть ее злую беспомощность в ответ на власть, которую он имел над ней. Этот поцелуй, вероятно, должен укрепить ее враждебность.

Малфой ожидал, что она будет строптивой и гордой, не в силах подавить своё отвращение; поэтому обманом заставлял ее возненавидеть собственное наказание, тем самым отвлекая от поставленной цели.

Гермиона не могла ему этого позволить.

Она взяла себя в руки. Она ему не проиграет.

Девушка придвинулась ближе, внимательно изучая его лицо.

Она никогда еще не была так близко к нему. Для того, кто так сильно «жаждал» ее, он выглядел неубедительно. Его зрачки были сужены. Он казался... удивленным.

Спираль страха в ее позвоночнике ощущалась как игла, вонзающаяся в спину. Ее сердце билось так сильно, что казалось, оно разобьётся о ребра.

Гермиона обвила руками его шею и притянула к себе. Он ухмыльнулся и позволил ей.

Когда их губы почти соприкоснулись, она остановилась, почти ожидая увидеть нож, по самую рукоятку воткнутый ей в живот.

На мгновение между ними воцарилась тишина... они медленно дышали. Достаточно близко, чтобы воздух скользил по их лицам. Его дыхание пахло можжевельником, оно было резким и острым, как свежесрезанное вечнозеленое дерево. Гермиона изучала эту мертвенность и холодность его глаз. Интересно, что он видел, смотря на неё?

«Даже убийцы были мужчинами», — сказала она себе.

А затем медленно и мягко поцеловала его.

Гермиона представила, как целует того, к кому испытывает нежные чувства. Погрузив руки в его волосы, она углубила поцелуй. Продолжая дразнить его губы языком, она тихо простонала ему в рот. На вкус он был как джин.

Он явно ожидал не этого. Очевидно, что сюрпризы были не по его части. Малфой замер в явном изумлении, как только их губы мягко встретились, и через мгновение отпрянул от нее.

Теперь его глаза потемнели.

Гермиона не была