Руса. Архипелаг надежды - Игорь Леонидович Гринчевский

— Тогда кого? Кто важнее командиров? О, я понял! Пушкарей и миномётчиков! И склад пороха и боеприпасов поджечь хотели.

— Уже лучше! — одобрительно улыбнулся Азат. — Пушки и миномёты у нас главное оружие. Стрелки, по сути, просто их охраняют. Всадники — ведут разведку, ходят в дальние дозоры и преследуют бегущих. Но ты всё равно не угадал. Давай, не ленись, думай! Кто у нас ещё важнее?

Юноша закусил губу, мучительно соображая, потом просиял и, вскочив, заорал:

— Я понял! Связистов они убить хотели! Голубей перебить, приёмник разбить, шифровальный блокнот сжечь или украсть.

— Молодец! — сотник одобрительно хлопнул принца по плечу. — Именно так! Без связи мы не сможем договориться о месте и времени встречи с кораблями снабжения, а собственных запасов надолго не хватит, пришлось бы нам отступать. Но к их несчастью, мы это давно вычислили и таких подсылов ждали. Так что война продолжается!

* * *

Войны, казалось, запылали по всему миру: в далеком Китае Царство Чу отбивалось от Цинь и прочих соседей, в степях северного Причерноморья савроматы опять рубились с сарматами, при этом и те, и другие не упускали случая пограбить армянских и персидских переселенцев-земледельцев, в Западной Индии Птолемей воспользовался бунтом соседей, разгромил их и теперь бодро захватывал окрестные земли. Впрочем, судя по тому, что на востоке, в долине Ганга, дела шли ровно наоборот, и взбунтовавшиеся индусы вот-вот помножат тамошнего наместника на ноль, на этом он не остановится и постарается взять под свою руку весь полуостров.

Македонский методично добивал карфагенян на Сицилии и на юге Пиренейского полуострова, Савлак Мгели и Тит отбивались от окрестных племён и искали алмазы. Нет, я помнил, что их много на песчаных пляжах Намибии, а самые крупные так и осели в устье реки Оранжевой.

Вот только где она, Оранжевая? Крупной реки с жёлтым или оранжевым окрасом воды мы не нашли, похоже, она появилась позже. Или легенды лгали, и реку так назвали вовсе не из-за необычного цвета воды?[2] Впрочем, неважно, теперь их люди методично искали камни, способные царапать корунд во всех крупных реках на африканском Юге.

По воле Македонского из небытия вынырнул и «царь Мавритании», под его формальным командованием отряды аборигенов и наёмники Синдиката захватывали западную часть Республики Карфаген, в то время как ливийцы и Патруль под формальным командованием принца Михрана покоряли восточную часть.

Впрочем, самый крепкий «орешек» Синдикату и местным не по плечу, и останется на следующий год, когда у армии Александра Великого дойдут до него руки. Ничего, как говорил король эльфов: «Я терпелив, я подожду!»

Даже там, где военные действия не велись, их дыхание ощущалось — возросли налоги, ковали оружие и доспехи, формировали пополнение… Я, к примеру, заканчивал испытания нашей «Птицы Бенну». Нет, ей вообще-то ещё плавать и плавать, но — уже без меня. Я и так на него две недели личного времени отдал!

Ну что вам сказать? До изящества и быстроты фрегатов, запомнившихся мне по картинкам и фильмам ему далеко, паровой двигатель носит сугубо вспомогательный характер, угля и воды надолго не хватит. Но на фоне всего остального, что сейчас плавает, он выглядит очень убедительно, две дюжины скорострельных пушек, как-никак!

Я даже подумывал отправить его в плавание вокруг Африки на усиление средиземноморской эскадры, а потом махнул рукой. Всё равно Карфагену тамошнему флоту противопоставить нечего!

* * *

[2] Легенды, действительно врали. Реку назвали в честь Оранской династии, голландское название Oranjerivier или английское Orange River переводится как «Оранская река». Но голландское oranje и английское orange также имеют значение «оранжевый», и на русский ошибочно перевели как «река Оранжевая».

* * *

— Нет, мы так и не смогли повторить бездымный порох Русы Ерката! — раздраженно ответил Ганнибал. — Напомню уважаемому Совету, что я отвечаю на этот вопрос почти на каждом совещании. И с прошлого раза ничего не изменилось. А ещё напомню, что Синдиката сейчас сам вовсю использует бронзовые пушки на дымном порохе.

— Вы и их, как следует, повторить не можете! — раздражённо возразил Гамилькар, командующий военным флотом Карфагена. — Ваши капсюли дают десять-пятнадцать осечек из ста, а новых пушек делаете по две штуки в месяц! Эдак я один-единственный корабль буду полгода перевооружать! И что потом с ним делать?

— Быстрее не получается! Узел очень сложный, даже у людей Русы поначалу скорость не выше была! — огрызнулся начальник пушечного производства. — И вообще, пушек у вас хватает, как и кораблей! Проблема вся в этих проклятых богами моторах! Так что вызывайте Сиракузца и с него спрашивайте!

* * *

Софокл Сиракузец, как легко понять из его прозвища, не был уроженцем Нового Города, но жил тут уже почти дюжину лет, а лет пять назад за счёт своих успехов в механике сумел даже получить гражданство. Кому ещё было поручить разобраться с моторами Еркатов, как не ему?

Уже семь лет Совет старейшин и суффеты выделяли ему немалые средства, предоставляли все образцы электрических моторов, генераторов и аккумуляторов, которые удавалось захватить или выкупить, делились крупицами сведений, с трудом раздобытых шпионами, но результата всё не было.

— Неправда, результаты есть! — отбивался он. — Мы научились делать аккумуляторы, изолированные провода и сердечники, щётки и коммуникаторы, мы даже собираем генераторы и моторы, которые…

— Выглядят совершенно, как настоящие! — в раздражении бросил Гамилькар. — Только вот не работают!

Это была не совсем правда, двигатели Сиракузца всё же работали. Иногда. Просто мощность давали очень небольшую и перегорали быстро, по так и не выясненным причинам.

— Нам нужны моторы! — в который раз повторил командующий флотом. — Быстро, иначе уже следующей весной войска Македонского и его союзников высадятся под стенами нашего города. — Дашь ты нам их или нет⁈

— Нет! — выдохнул главный механик, но тут же, оправдывая своё имя[3], добавил: — зато я смог не только повторить, но и улучшить их эолипил. Теперь это не игрушка, а настоящий мотор, сильный и быстрый.

— Почему же ты нам его не показал? — с явным скепсисом спросил один из членов Совета.

— Во-первых, при работе он громко ревёт!

— Не думаю, что громче, чем рявкают пушки! — усмехнулся Гамилькар. — Мои ребята потерпят ради победы.

—