100 великих деятелей русской эмиграции - Полина Ребенина

Отныне плащ мой фиолетов,

Берэта бархат в серебре:

Я избран Королем поэтов

На зависть нудной мошкаре.

К званию Короля прилагался значительный денежный гонорар, который оказался очень кстати. Вскоре после этого события он вернулся в Тойлу, где осталась его старая и больная мать.

В Эстонии он был чужой, но через свою поэзию пытался показать, что он «свой парень». В 1918 году он воспевал бывшую Эстляндскую губернию Российской империи, сбросившую царскую тиранию. Воспевал надо сказать в то время, когда Эстония, с одной стороны, а Красная армия – с другой, уничтожали попавшую в тиски белогвардейскую Северо-Западную армию во главе с генералом Юденичем – страшная страница нашей совместной истории. Эстонцы не хотели пропускать русских на свою территорию, а красные выдавливали белогвардейцев из России. Много русских тогда было расстреляно пулеметами с двух берегов Нарвы и погибло при переправе – красная была вода от русской крови – и в эстонских лагерях от голода и тифа… Много после этого осталось там братских могил. Наверняка Северянин знал об этой трагедии…

В 1921 году умерла мать поэта и были прожиты деньги, привезенные из России. Северянину в это время очень нужны были кров и опора, и в декабре он обвенчался с дочерью плотника-домовладельца эстонкой Фелиссой Круут. В это время она уже была в положении и ждала малыша. 1 августа 1922 года у них родился сын, которого крестили и назвали Вакх. Чтобы вступить в этот брак, Фелисса перешла из лютеранства в православие и на 16 лет взяла на себя заботы о поэте.

В Эстонии период блистания для Северянина кончился. Иногда удавалось что-то издавать, но тиражи были маленькие. И все-таки Северянин написал и опубликовал поэтический сборник «Классические розы» и еще 12 книг. В России того времени он едва ли бы выжил. В черные списки он там сразу попал. От политических страстей русской эмигрантской среды он оказался в отдалении: там его не жаловали, считали «розовым».

Поэт полюбил эстонские озера, которые часто кормили его: он ловил рыбу и продавал ее. Иногда случались гастроли, даже во Франции. Но теперь вся опереточная мишура с него слетела, он больше никогда не пел свои стихи, только читал. Его новая манера разочаровывала слушателей, и успеха не было.

В 1927 году Северянин напишет о своей жизни в Эстийском крае и об удушающем равнодушии к его поэзии со стороны разно окрашенных собратьев:

Десять лет – грустных лет! – как заброшен в приморскую глушь я.

Труп за трупом духовно родных. Да и сам полутруп.

Десять лет – страшных лет! – удушающего равнодушья

Белой, красной – и розовой – русских общественных групп.

Десять лет! – тяжких лет! – обескрыливающих лишений,

Унижений щемящей и мозг шеломящей нужды…

А в России в это время стучат топоры, вонзаются в землю кирки и лопаты, скрипят колеса тачек: идет восстановление хозяйства разрушенного Гражданской войной, строительство нового социалистического общества, людей впрягают, призывают и мобилизуют, используя все известные методы насилия. На месте разрушенной царской России рождается чужая страшная страна. В 1936 году Северянин отозвался на происходящее:

От гордого чувства, чуть странного,

Бывает так горько подчас

Россия построена заново

Не нами другими, без нас…

Уж ладно ли, худо ль построена,

Однако построена все ж,

Сильна ты без нашего воина,

Не наши ты песни поешь!..

Семейная жизнь не ладилась. Любвеобилие и чувственность Северянина не знали пределов. Он все время испытывал любовь своей жены, постоянно изменяя ей. Жена долго это терпела, понимая, какой крест она на себя взвалила, став супругой знаменитого поэта. Но когда появилась учительница Вера Коренди и стала настойчиво преследовать ее мужа, говоря о своей беременности, то произошел скандал, и она выгнала его из дома. Северянин был вынужден переехать к своей новой пассии.

В 1940 году Эстония вошла в состав СССР. В журнале «Красная новь» была опубликована подборка стихов Северянина уже в совершенно советском духе:

Шестнадцатиреспубличный Союз,

Определивший все края вселенной,

Олимп воистину свободных муз,

Пою тебя душою вдохновенной!

Вскоре началась Великая Отечественная война, и Эстония опять оказалась оккупированной немцами.

Поэт заболел и в декабре 1941 года скончался в Таллине. Он был похоронен на Александро-Невском кладбище. Тогда еще не было плиты со строками поэта: «Как хороши, как свежи будут розы, моей страной мне брошенные в гроб». Ее поставили уже после Победы.

Николай Агнивцев

(1888–1932)

Николай Яковлевич Агнивцев – русский поэт и драматург Серебряного века, также известен как автор книг для детей. Сейчас мало кому известен этот блистательный «русский Беранже». А ведь стихи Агнивцева, один раз услышав, запоминали навсегда.

Николай родился в Москве в дворянской семье, отец его был известный юрист. Вместе с отцом он объездил весь Дальний Восток, в гимназии учился в Благовещенске. В университет поступил в Петербурге, но не окончил его, увлекшись театром и сочинением стихов. Поэзия у него была особенная, он складывал легкие, воздушные строки, которые так и хотелось напевать.

Богема начала XX века много времени проводила в литературно-артистических кафе, где наслаждалась не только напитками и едой, но и забавными представлениями и песенками, исполняемыми с эстрады. Сегодня от тех великолепных заведений остались лишь названия – «Вена», «Бродячая собака», «Летучая мышь», а тогда без подобных культурно-«злачных» мест нельзя было представить ни «блистательный» Санкт-Петербург, ни купеческую Москву.

Н.Я. Агнивцев. 1930-е гг.

В ряду этих заведений достойно смотрелся «Би-ба-бо», созданный и «раскрученный» Николаем Агнивцевым и его приятелем актером Федором Курихиным. Газеты того времени выходили с положительными рецензиями на представления в этом заведении, отражая все детали действа. Например, такую: «В заключение присутствующий среди публики футурист Маяковский читал свои нелепые стихи, чем сильно испортил впечатление от интересной программы».

Знаменитый театральный деятель Эммануил Краснянский в своих мемуарах пишет: «Би-ба-бо» имел все признаки кабаре. В его зрительном зале стояли столики, работал ресторан, и зрители, ужиная, смотрели программу. Своим призванием «Би-ба-бо» считал шутку и немного лирики. Литературной главой всего репертуара был Н.Я. Агнивцев».

Имя Агнивцева было широко известно читателям юмористических журналов и в литературных кругах. Его колоритная внешность, несколько курьезная, привлекала всеобщее внимание. Очень высокий, с чересчур длинной шеей, с прической «а-ля художник», в широком пиджаке-блузе и клетчатых брюках-клеш на длинных ногах. «Богемный поэт» (так кто-то его прозвал) был по складу характера скромным,