Корабль костей и зубов - Карина Халле

Боги, надеюсь, он прав. «Ночной ветер», может, и способен выдержать попадания ядер, гранаты и самые свирепые штормы, но если этот морской зверь решит разнести корабль на щепки, я не представляю, как он соберет себя обратно. Он ведь не часть Братства, чтобы регенерировать.

— Ты сделаешь это? Заберешь мальчишек и сохранишь их в безопасности?

Седж решительно кивает.

Я выдыхаю с облегчением и начинаю бегать по остальным палубам, выкрикивая ее имя. Единственные, кого я нахожу, — это Реми и Хорс, занявшие позиции у пушек по обе стороны палубы. Они смотрят на меня с ужасом.

— Я слышал, это кракен, — говорит Хорс. — Это правда он? Мы ждем команды стрелять.

— Может, попадем прямо в пасть, — добавляет Реми с наигранной бравадой.

— Ждите команды Тейна, — говорю я им. — Все будет хорошо. — Я делаю паузу. — Вы не видели Нериссу?

Они синхронно качают головами.

— Нет, миледи, — неуклюже произносит Хорс. — Не видели ее с тех пор… с тех пор…

Он осекается, его рот открывается, а глаза впиваются в нечто позади меня, полное первобытного ужаса. Я резко оборачиваюсь и вижу открытый пушечный порт напротив Реми. Вместо синего горизонта я вижу гигантский желтый глаз, уставившийся прямо на меня.

— Кракен! — кричу я. — Огонь! Палите из пушек!

Мне плевать, что я не Тейн, и канонирам тоже. Они чиркают спичкой, подносят ее к запалу, и пушка грохочет с оглушительным звуком, заполняя воздух едким дымом.

Орудие с яростной силой откатывается назад, натягивая удерживающие его канаты, и ядро летит прямиком в глаз кракена.

Чудовище испускает неземной рев, от которого содрогается весь корабль; кажется, этот звук доносится из самых недр ада. Раненый глаз исчезает из виду, но тут щупальца обрушиваются на борт, сотрясая судно.

С верхней палубы доносятся крики, и я понимаю, что должна им помочь. Я смотрю на Реми и Хорса, на страх в их глазах. Они не выглядели так, сражаясь с Королевским флотом, но битва с кракеном — совсем другое дело, это борьба не на жизнь, а на смерть.

«Тейн заходил сюда раньше с бутылкой? Нет, у него не было времени», — отвечаю я самой себе, надеясь, что бутылку все еще передают по кругу наверху.

Я хватаюсь за руку и срываю повязку — движение заставляет рану открыться заново. Кровь начинает течь, и я быстро сую руку прямо к лицу Реми.

— Пей! — кричу я, сознавая, как это звучит, и помня, что Рамзи был категорически против того, чтобы я делилась своим телом. Но когда речь идет о жизни и смерти, мне плевать, что он подумает.

Реми осторожно присасывается к ране, бросая неуверенный взгляд на Хорса, а затем я чувствую, как его зрачки краснеют, и он впивается зубами в мою плоть.

— Ай, черт возьми! — вскрикиваю я. — Не обязательно было кусать!

— Реми, — одергивает его Хорс, отпихивая его от моей руки. На его тонких усах уже собрались капли моей крови. Хорс начинает пить; он ведет себя сдержаннее и не кусает меня, тем более что Реми уже облегчил ему задачу.

Затем и глаза Хорса становятся пунцовыми, и я чувствую, что он входит во вкус, поэтому бью его ногой по голени, пока он не отстраняется.

— Чувствуете силу? — спрашиваю я, и они энергично кивают, их глаза расширяются от прилива энергии. — Тогда снова огонь!

Они бросаются к пушкам, двигаясь так быстро, что превращаются в размытые пятна.

Я разворачиваюсь и выбегаю с орудийной палубы, поднимаясь по лестнице, пока не оказываюсь лицом к лицу с бойней наверху. Щупальца кракена неистово терзают корабль: одно срывает фок-мачту, другое пробивает леера, разбрасывая щепки по всей палубе, третье бьет по палубе, словно гигантский кулак.

— Помогите! — вопит Безумный Глаз, когда щупальце обвивает его, сдавливая так, словно намереваясь переломить пополам. Тут же появляется Круз, рассекая щупальце широким мечом, которым он орудует, словно игрушкой.

Чем больше я смотрю на них, тем яснее вижу: все они уже отведали моей крови. Они двигаются быстрее, они сильнее, они мыслят на два шага вперед. Я не знаю, как долго продлится эффект, но этого может хватить, чтобы уничтожить зверя.

А что насчет Эдонии? Я не могу перестать думать об этом. Если она здесь, то где? Почему не показывает лица? И куда делась Нерисса? Неужели она нас бросила?

Ужас ледяными иглами пронзает мое тело.

Что, если Нерисса привела Эдонию прямо сюда? Что, если все это — часть ее генерального плана? Что, если судьбы не существует, а есть лишь то, чем она управляет?

Я обдумываю это с ужасом, отказываясь верить в предательство, пока наблюдаю, как команда продолжает рубить щупальца кракена. Это чудовище размером с корабль, но под обстрелом пушек снизу и под напором «Братства», которое сражается с нечеловеческой силой, оно, кажется, отступает.

Я подбегаю ближе к краю палубы и останавливаюсь рядом с Матиссом, который оглядывает меня с одобрением.

— Кстати, спасибо за кровь, — говорит он со своим французским акцентом. — Ты на вкус просто великолепна.

Я лишь пожимаю плечами, отмахиваясь от этого странного комплимента, когда Тейн кричит:

— Оно отступает!

— Поднять паруса! — вопит Рамзи с кормовой палубы. — Давайте уйдем от этого зверя!

— Есть! — орет команда, носясь взад-вперед.

— Все благодаря Марен! — восклицает Сэм, встав на ящик у самого леера. Она поднимает в воздух почти пустую бутылку с моей кровью. — Спасибо твоей русалочьей…

Фиолетово-черное щупальце поднимается с другой стороны, прямо за спиной Сэм, стоявшей у края. Я открываю рот, чтобы крикнуть ее имя, но щупальце на мгновение замирает, а затем наносит удар такой скорости, что я захлебываюсь криком.

Кракен пробивает Сэм насквозь, уничтожая ее сердце.

— Сэм! — наконец удается мне выкрикнуть. Я бегу к ней с поднятой саблей, неистово рубя щупальце, которое торчит прямо из ее тела. Я бью, режу, кромсаю, а по щекам текут слезы, пока она падает с ящика лицом вниз на палубу.

Щупальце отступает, и на его присоске еще пульсирует сердце Сэм.

— Нет! — кричу я, сознавая, что остальные бегут к нам, зовут Сэм, зовут меня, и ужас охватывает корабль.

Затем появляется еще одно щупальце, и пока первое, с сердцем Сэм, уходит в пучину, другое направляется прямо ко мне.

Я пытаюсь отпрыгнуть, но оно слишком быстрое. Оно обвивает меня, словно рыболовный крючок, склизкие присоски больно впиваются в кожу, а затем оно поднимает меня в воздух и начинает тянуть за борт.

Я извиваюсь, пытаясь освободиться, и последнее, что я вижу — это палуба корабля, Рамзи, бегущий к щупальцу с поднятым мечом, Тейн,