Корабль костей и зубов - Карина Халле

из книги, — в том, что ты вернешь свои плавники, словно никогда ничего не теряла. Ты вернешься к прежнему состоянию во всех смыслах. Разве не этого ты хотела? Последние десять лет — разве не возвращение к той девочке, которой ты была, не было твоей главной мечтой и желанием?

— Было, — признаю я, и сердце колотится в груди. — Но я не думаю, что могу стать ею снова. И не думаю, что хочу.

— О, ты хочешь. В глубине души ты знаешь, что хочешь. И я дам тебе это. Возвращение к себе во всех отношениях… кроме одного.

— Какого?

— Я остаюсь владелицей твоей души.

— У тебя никогда не было моей души! — кричу я. Правда, я часто думала и говорила, что продала ей душу, но это всегда было лишь фигурой речи.

Разве нет?

Она одаривает меня сухим взглядом.

— Это лишь игра слов, дорогая. Но теперь я буду владеть ею полностью.

С этими словами она взмахивает пальцами, и чернила, брызнувшие с ее ладоней, заливают все вокруг, погружая мир в непроглядную черноту.

ГЛАВА 39

Рамзи

Секунду назад я смотрел на Сэм, когда кракен буквально вырвал сердце из ее груди, и кровь члена нашего Братства заливала палубу.

В следующую секунду я вижу, как кракен подцепляет Марен, словно на крючок, и утягивает ее за борт, в воздух.

Я бросаюсь к ней прежде, чем мой разум успевает осознать происходящее, мчусь с обнаженным палашом, готовый разрубить щупальце и освободить свою любовь, но щупальце уходит обратно в море, унося Марен с собой.

— Марен! — кричу я, наблюдая, как они исчезают в пучине, и волны смыкаются над ними.

— Рамзи, — тихо и пронзительно говорит Круз. Я оборачиваюсь и вижу Тейна: он стоит на коленях, положив голову Сэм к себе на колени, и кровь расползается под ней, словно распускающаяся роза. Она смотрит в небо — безжизненная, ушедшая.

На мгновение я цепенею. Кракен — я полагаю, их теперь больше одного — все еще атакует другой борт корабля, его щупальца крушат «Ночной ветер», хотя движения зверя вялы и неуклюжи. Лотар и Матисс отчаянно сражаются, пытаясь удержать его на расстоянии.

Сэм Баттиста мертва, моя дорогая невестка, любимая жена моего брата. Я знаю, что он сейчас в таком шоке и такой боли, что оправиться от этого будет невозможно — по крайней мере, очень долго. Я проходил через это, я знаю, какой путь его ждет.

И я знаю, что ничем не могу ему помочь. Так же, как никто не мог помочь мне, когда я терял своих. Единственное, что я могу — это отомстить за смерть Сэм, как и за смерть Хиллы, и вырвать Марен из этой бездны, прежде чем она разделит их судьбу.

— Я добьюсь нашего правосудия, брат, — объявляю я Тейну, поднимая меч. — Даю тебе слово.

Он поднимает на меня глаза, слезы текут по его искаженному горем лицу, и мое сердце разрывается от этой потери. Он кивает.

Я не хочу бросать команду, но Марен нужна мне, и, кажется, все справляются — благодаря ее крови. Я вечно буду благодарен ей за то, что она пошла наперекор моим желаниям и поступила по-своему. Я больше никогда не стану препятствовать этому, хотя даже если бы и попытался, она бы все равно меня не послушала. Ее упорство — одно из тех качеств, за которые я люблю ее больше всего.

Если она вообще жива, — думаю я, и эта мысль пронзает меня до глубины души.

Я подхожу к леерам и взбираюсь на них, готовясь прыгнуть в море с мечом в руке.

— Кости! — я оборачиваюсь и вижу чайку, летящую в мою сторону — чайку, которая, я готов поклясться, только что назвала мое имя. Я хмурюсь. Возможно, в такие моменты галлюцинации — это нормально.

— Я с тобой, — говорит чайка, и на моих глазах она пролетает над головой, превращаясь в изогнутое коричневое тело Нериссы, и ныряет прямиком в воду, не подняв даже брызг.

В этот момент кракен снова бьет по кораблю, заставляя его содрогнуться, и меня выбивает из равновесия, так что я тоже падаю в океан.

Я вхожу в воду с всплеском, едва не выпустив из рук меч, и начинаю работать ногами, преследуя Нериссу. Я следую за ее волосами, похожими на водоросли, которые мерцают светло-зеленым в пятнах солнечного света под водой. Она быстра, она здесь как дома, но благодаря крови Марен у меня столько энергии и сил, что я не отстаю.

Мы погружаемся все глубже, в удушающую пучину, пока Нерисса внезапно не протягивает руку, хватает меня за локоть и тянет в сторону.

Сюда, — раздается ее голос у меня в голове.

Потому что я её знаю, — говорит она. — Я знаю свою сестру.

Я тяжело сглатываю. Значит, это всё-таки она. Не просто кракен.

Конечно, она. Кракены — лишь существа под её чарами. Она ими управляет, и я боюсь, что сейчас она может контролировать Марен.

Это невозможно, — думаю я. — Никто не контролирует Марен. Она сама себе хозяйка на все сто процентов.

Как и морская ведьма, — напоминает она мне. — Скорее, видишь край рифа там? Это даст нам укрытие.

Я смотрю вниз на темно-красный и серый риф, выросший вдоль гребня отмели, где его край обрывается в бездну. Я сглатываю с тревогой, ненавидя тот страх, который вселяет в меня океанская тьма. Глупо для моряка бояться глубины, но об этом не задумываешься, пока не оказываешься лицом к лицу с этой чернотой. Дно обрывается так резко, что кружится голова, будто меня сейчас засосет и я буду вечно падать в великую пустоту, где в темных глубинах скрыто столько чудовищ.

Но самое главное чудовище, с которым мне нужно встретиться, — это Эдония, поэтому я следую за Нериссой вдоль узкого каньона, созданного рифом. Мой палаш тяжел, но я крепко сжимаю его в руке.

Мы плывем так какое-то время, минуя разноцветных рыб, барракуд и даже нескольких дельфинов, которые с любопытством разглядывают нас издалека. Вдруг Нерисса резко останавливает нас и ныряет за высокий коралловый холм.

Здесь я пока оставлю тебя, — говорит она, и её глаза мрачно вспыхивают. — С моей сестрой тебе придется разобраться в одиночку.

Я киваю, не особенно рассчитывая на её помощь. Это личное дело — моё и Эдонии, ничьё больше. Я поигрываю мечом, хотя под водой он движется до обидного медленно. — Какой-нибудь совет напоследок?

Она лгунья, — подчеркивает Нерисса, и её волосы-водоросли обвивают бронзовое лицо. — Она наверняка наплела Марен кучу лжи, чтобы добиться