Торжество маоизма. Мемуары хунвэйбина - Лян Сяошэн

главарей этой организации Фэн Чжаофэн – сын погибшего воина. Говорили, что он приемный сын премьера. Главари двух прославившихся на всю страну разноликих группировок и их представители на переговорах в столице были не из числа заурядных людей, поэтому неудивительно, что среди множества срочных дел премьеру Чжоу пришлось выкраивать время, чтобы лично вести с ними переговоры.

Представители обеих группировок вышли из занимаемых ими вагонов и каждый направился к своему почетному караулу, каждому из состава караула пожали руку и сообщили:

– Мы победили! Мы победили!

– Уважаемый премьер Чжоу поддержал именно нас!

– Премьер Чжоу от имени председателя Мао и Центрального комитета партии заверил, что общий курс нашей борьбы в конечном счете правильный!

Они говорили примерно одинаковые слова и невозможно было узнать, какую же из группировок в конце концов поддержали председатель Мао и Центральный комитет партии. Удовлетворяют ли их в конечном счете результаты переговоров?

Если сказать, что удовлетворяют, то, судя по их поведению, взаимная враждебность ни на йоту не уменьшилась, осталась прежней, совершенно очевидно, что за столом переговоров в Пекине они так и не достигли согласия о единстве и тем более перед лицом премьера Чжоу не пожали друг другу руки о мирном исходе дела. Если сказать, что переговоры провалились, то, слушая их слова, можно подумать, что они крайне удовлетворены результатами переговоров.

Из здания вокзала выбежали корреспонденты газет каждой из группировок, окружили своих представителей (у каждого в одной руке блокнот, в другой – ручка), засыпали их вопросами, быстро записывали.

– Как вы представляете себе обстановку в последующей борьбе?

– Перспектива светлая, путь – извилист.

– Как вы считаете, существует ли острая борьба в Центральном комитете по делам культурной революции?

– Затрудняюсь сказать.

– Может ли наша «Организация красных цзаофаней» пойти на большую коалицию с «Союзом 8.8» в осуществлении революции?

– Этот вопрос следует задать им, тогда будет правильно! Мы – «Организация красных цзаофаней» – ни в коем случае не пойдем на большое объединение с организацией, твердо стоящей на монархических позициях. Это – принцип борьбы, от которого мы никогда не сможем отказаться! Если они изберут новую платформу, мы будем обеими руками приветствовать их возвращение в лагерь истинных левых революционеров!

На одной стороне перрона отвечали на вопросы, на другой – выступали с речами:

– Мы – «Союз 8.8» – ни в коем случае не станем на иные позиции. Так как наша платформа – это клятва довести до конца «великую культурную революцию». Кроме этой единственной позиции, мы никакой другой не приемлем! В отношении тех, кто приклеил нам ярлык монархистов, долг велит быть стойкими монархистами. Защитим председателя Мао! Защитим Центральный комитет по делам культурной революции! Защитим пролетарский штаб, возглавляемый председателем Мао! Это не позор для «Союза 8.8», это большая честь для нашего союза!..

Одна сторона в чистейшей манере дипломатов наносила удар из-за спины. Выдающиеся говоруны другой стороны с воодушевлением сыпали словами. Беспрерывно сверкали вспышки фотоаппаратов обеих сторон. Мы, оставшееся в поезде разноликое войско, узнали, увидели и услышали такое, что нас ничем уже нельзя было удивить. Мы испытывали глубочайшее уважение к обеим сторонам за их ум, смекалку, напористость. Мы узнали, что цзаофани сняли себе купейный вагон и съездили в Пекин, где на уровне премьера Чжоу при личной встрече с ним доказали, что тезис «бунт – дело правое» следует считать правильным!

Все вагоны, кроме двух, в которых ехали с переговоров представители противостоящих группировок, были заперты. Проводники, похоже, заранее подготовились к этому, они закрыли на ключ все двери и не открывали до тех пор, пока караулы, встречавшие представителей своих группировок, и журналисты шумной толпой не покинули перрон.

Разношерстная публика, толкаясь и напирая друг на друга, со всех ног бросилась из вагонов и направилась к воротам станции в расчете на то, что удастся посмотреть, что будет происходить за ее пределами, какие шумные представления дадут им две группировки.

Я тоже вместе с толпой устремился вперед.

Известный итальянский кинорежиссер Антониони в одном поставленном им фильме, воспользовавшись обстоятельствами одного события, показал психологию людей, собирающихся на такие шумные представления: молодой мужчина – главное действующее лицо – преследуя убийцу, врывается на место увеселений – подмостки, где модные певцы, как помешанные, как сумасшедшие в тряске ноют песни. Один из певцов так размахивал гитарой, что она рассыпалась на части, и он выбросил ее в толпу, а толпа, как обезумевшая, стала расхватывать обломки, люди давили друг друга, ногами наступали на руки – столпотворение невообразимое. И тогда главный герой, захваченный такой атмосферой, забыл о поиске убийцы, тоже бросился добывать кусок гитары, вырвал из массы тел верхнюю ее часть, с трудом вырвался из окружения и побежал. Толпа бросилась изо всех сил догонять его. Наконец, он оторвался от нее и, едва дыша, остановился, глянул на обломок гитары, беспорядочно подергал струны. Не понимая, зачем он в тот момент, как сумасшедший, бросился вместе с другими завладевать бесполезной поломанной вещью, он размахнулся и выбросил ее. Оказавшийся перед ним человек, напрасно стремившийся что-либо найти, с радостью наклонился и, как драгоценность, схватил ее. Но, осмотрев, тоже понял, что тот обломок ему совершенно не нужен, и, размахнувшись, выбросил его. Он попал под ноги прохожему, тот отшвырнул его в канаву…

А на площадке для увеселений по-прежнему продолжалось буйство, толпа все еще боролась за обладание обломком гитары…

И только когда они покинули ту увеселительную площадку, освободились от той атмосферы, только тогда смогли осознать, как они были смешны, как нелепо себя вели…

Психология тех людей, которых показал Антониони, именно такая, какой была психология у меня и огромного разношерстного войска в тот момент.

Мы, как лавина, прорвались через ворота и выбежали на привокзальную площадь. Она практически превратилась в каток. Поверхность образовавшегося на ней льда была пригодна для катания на любых коньках: обычных, хоккейных, гоночных. На площади перед вокзалом были вморожены в лед лозунги и транспаранты. Это было изобретение и творчество хунвэйбинов города «Алеет Восток». Зимой сама природа благоприятствовала занятию революцией, позволяла прятать дацзыбао и лозунги под корку льда, активисты этого дела, прогуливаясь по городу всего лишь с пустым ведром, найдя подходящее место, шли к крану, заполняли ведро водой, выплескивали его на землю или стену, накладывали дацзыбао или лозунг, и через минуту-две они уже примерзали. Потом обливали сверху и замыкали текст под лед, который охранял его, как защитная пленка, и будучи прозрачным, давал возможность читать. До наступления весеннего тепла он сохранится. А если кто-то захочет уничтожить, то это будет трудно сделать, разве что с помощью горячей воды.