Торжество маоизма. Мемуары хунвэйбина - Лян Сяошэн

Прибыв в Пекин и подыскав место для жилья, я сразу побежал к кинотеатру «Шоуду».

В первый день я не нашел человека, который продавал бы эскимо.

На второй день тоже не обнаружил того, кого искал.

На третий день по-прежнему никого с эскимо не было.

Я подумал, что можно разыскать отца Чжан Сань и, может быть, таким путем найти ее в Пекине.

Тогда я зашел в кинотеатр и спросил, нет ли среди швейцаров человека по фамилии Чжан.

Мне ответили, что у них ни одного Чжана нет. У них всего два швейцара. Один – по фамилии Чжао, второй – Чжоу.

– Должен быть один человек по фамилии Чжан. У него есть дочь, ее зовут Чжан Сань. Мы познакомились в поезде, со слов Чжан Сань, ее отец работает в кинотеатре «Шоуду», – пытался я доискаться до истины.

Тот человек, с которым я разговаривал, рассердился:

– Говорят – нет, значит, нет! Зачем я буду тебя обманывать? Чжан Сань?

Я нарвался на неприятность, но не отказался от задуманного, и на следующий день снова отправился туда же. Встретил продавца цукатов, правда, не мужчину, а женщину – толстую старуху лет за 60.

«Наверно, – это ее мать, на день заменила отца, – подумал я. – Человек, продающий эскимо, продает цукаты, чего ж тут удивительного». Я подошел к ней и как можно ласковей спросил:

– Тетушка, у вас фамилия не Яо?

Она косо взглянула на меня, ответила:

– Нет, я не Яо.

Я торопливо поправился:

– Ой, я не правильно спросил. У вашего мужа фамилия Яо? Она снова скосила глаза в мою сторону:

– Мой муж тоже не Яо!

– Тетушка, вы не подумайте, что я просто так пристаю к вам! У вас есть дочь по имени Яо У?

Она рассердилась:

– У меня вообще нет дочерей! Только три сына! Каких-то там пятых Яо или шестых Ванов ищи в женских семьях! Цу-у-каты!

Яо пятая, Ван шестая?

Вчера до моих ушей долетели слова того человека в кинотеатре «Шоуду»:

Чжан третья? А может быть Ли четвертая?

Чжан третья. Ли четвертая, Яо пятая, Ван шестая… Чжан Сань… Чжан третья…

Яо У… Яо пятая…

Я вдруг прозрел! Какой я дурак! Было вполне очевидно, что они с самого начала дурачили и разыгрывали меня, а я принимал это за правду!

А она?..

Я ненавидел ее!

То не было любовью!

Они показали себя во всем блеске, доказали, что они совсем из другой среды, куда мне до них. Но я тем не менее не придал этому значения и ничего не разглядел, это было какое-то наваждение. Додумался сказать им: все мы сыновья и дочери трудового народа!

Я ненавидел себя за свою слепоту!

Я вспомнил, как они бесконечно разыгрывали меня и смеялись, вспомнил, как добровольно исполнял роль служки, вспомнил ее «любовь» ко мне… и так одно нанизывалось на другое, пока я не возненавидел самого себя и не почувствовал огромный стыд за самого себя!

И это – хунвэйбины! Оказывается, хунвэйбин может обманывать хунвэйбина! На каком основании?!

Они всего на несколько лет старше меня, все выросли в одинаковых условиях, некоторые стали дочерями «каппутистов», но по-прежнему бескорыстно сочувствовали другим и даже болели душой за них, часть из них выбилась в «героини» среди хунвэйбинов, но их души остались такими же пустыми, такими же мерзкими! Почему?

Я все еще был одет в подаренную ею одежду.

Я решил, что должен найти ее в Пекине, вернуть одежду. Я также должен сказать ей в лицо, что мы – дунбэйцы – третьим Чжаном называли волка! Что между ними и волками нет никакой разницы! Я навсегда запомнил их.

После этого я в течение нескольких дней метался по всему Пекину с единственной целью – найти их! Найти их!

Однажды вечером я услышал, что организация «Совместные действия» штурмует министерство общественной безопасности, хочет вызволить арестованных «боевых друзей». Идя навстречу холодному ветру, я добрался до министерства общественной безопасности. Я предполагал, что они уже вернулись в Пекин и такое событие без их участия не обойдется.

Бойцы Народно-освободительной армии в вестибюле министерства общественной безопасности, взявшись за руки, в несколько рядов плотно преграждали вход.

Хотя людей из «Совместных действий» собралось немало, однако их многочисленные атаки не могли проломить стену и ворваться внутрь.

Стемнело. В беспорядке бродила масса людей. Их в этой толпе я не обнаружил.

Я по-прежнему был обут в летние резиновые кеды и окоченевшие ноги ломило до боли…

Только собрался уходить, как неожиданно увидел подходившую машину – джип с брезентовым тентом. В машине стояло несколько человек. Среди них – одна женщина. Она была одета в суконное военное пальто, выглядела величественно. С первого взгляда она показалась мне похожей на нее, хотелось убедиться, и я протиснулся вперед. Да, так и есть, то была она.

Бойцы организации «Совместные действия» закричали:

– Главари прибыли!

– Посторонись, главари прибыли!

Она командно-приказным тоном объявила:

– Будем считать, что сегодня была первая репетиция. Через несколько дней будем прорываться!

Машина развернулась и ушла.

И тогда собравшиеся там отряды из организации «Совместные действия» разошлись. На прежнем месте остались только я и некоторые зрители…

Наконец-то я снова встретился с нею.

В тот вечер я снял с себя дарованный ею китель ВВС со срезанными петлицами и повесил на голую ветку дерева, стоявшего у дороги…

На следующий день я покинул Пекин.

В голове вертелись всего два слова: назад домой… назад домой!.. назад домой!!. назад домой!!!

В поезде встретил одного хунвэйбина из нашей школы.

Он одолжил мне свое пальто.

Взяв пальто, я зашел в туалет, снял с себя трикотажное белье, которое она мне подарила, и выбросил за окно вагона.

То, в чем я нуждался и должен был привезти домой, я не мог и не должен был везти, решительно от него отказался.

Мое великое шествие завершилось…

Глава восемнадцатая

Снег!..

Только когда я через окно вагона увидел бескрайние заснеженные просторы, я всем существом понял, что вернулся на свой Север.

У меня – сына Севера – к снегу такие же чувства, как к родной матери. Он обратил мои мысли к семье, вызвал острую тоску по дому. Не прошло и двух месяцев, как я оставил семью, а было такое ощущение, как будто я не видел ее целых два года.

Харбин – Пекин – Чэнду – Пекин – Харбин. За два месяца я не написал домой ни одного письма. Не знал,