Деньги- господа - Лев Фёдорович Стржижовский

ЛЕВ СТРЖИЖОВСКИЙ

ДЕНЬГИ-ГОСПОДА

ИЗД. 2-е, ПЕРЕРАБ., ДОПОЛН.

© Издательство «Знание», 1974 г.

С изменениями.

ЗАПАД ЕСТЬ ЗАПАД

вучит божественная мелодия хорала. Я открываю глаза и сразу не могу понять: сон это или явь. В окно бьет зимнее солнце. Его лучи льются в комнату вместе со звуками органа. Музыка становится все громче. Ей вторят мужские голоса, чужие, непонятные. От этого исчезает ощущение сказочности, все — солнце, музыка, комната — становятся реальным миром. Календарь «Люфтганзы», заботливо вывешенный на стене, сообщает: «Мюнстер, Западная Германия».

Прошлое громоздится рядом и мешает воспринять настоящее. Нарастающим крещендо на экране памяти снова прокручиваются дневной перелет Москва — Копенгаген — Брюссель — Кельн, путь поперек Западной Германии от Бонна до Мюнстера, переезд от вокзала до Янсен-колледжа. Отныне я — хабилитант[1] (если придерживаться западногерманского табеля о рангах) Института публицистики Вестфальского университета им. Вильгельма в городе Мюнстере, а жительством мне определен колледж, носящий имя святого Янсена.

Арнольд Янсен — католический деятель. (В Мюнстере все связано с религией и историей, которые зачастую переплетаются). Его звучное имя ажурно просвечивает на грубой бетонной доске у входа в здание. Сквозь вязь букв видны соседние общежития (здесь их называют колледжами), также носящие имена святых. Они формально относятся к университету, но практически здесь всем заправляют монашки. Церковь дает небольшие дотации на студенческое питание и местное «культобслуживание»: задаром крутят фильмы, прославляющие прямо или косвенно ее миссионерскую деятельность.

Это сочетание религиозного начала с наисовременным материализмом кажется мне, приехавшему из другого мира, нелепым и искусственным. Безукоризненный с архитектурной точки зрения бочонок под моими окнами оказывается домовой церковью. Расписание божественных служб на доске объявлений в коридоре соседствует с перечнем экскурсий. В читальне журнал «Шпигель» лежит вместе с архикатолической прессой. Оправдывает ли себя эта политика в глазах церкви, не знаю, но ни один из студентов-католиков так и не смог объяснить мне, за что Арнольд Янсен сподобился причислению к лику святых.

Наш колледж построен недавно специально для иностранных студентов из Азии, Африки и стран Латинской Америки. Здесь живут студенты из Парагвая, Южно-Африканской Республики, Индонезии и других стран.

Центр — визитная карточка университета — отделан великолепно. В четырех зданиях, соединенных между собой галереями, есть все, что может понадобиться студенту, живущему вдали от родины. Даже кухня — национальная. Даже музыкальный салон (звуконепроницаемые стены, стереофоническая аппаратура) с полным набором народной музыки. Поначалу все это напоминало мне наши московские общежития. Сравнение отступило однажды вечером. Выйдя в кухню, я обнаружил, что отличная электроплита включается не штепселем, а десятипфенниговыми монетами.

В этом новейшем городке не было не только библиотеки, но даже сносного читального зала. Библиотеку заменяла маленькая комната с несколькими десятками книг религиозного характера да журналы, которые не полагалось выносить — читать их можно было только здесь. Ежедневные газеты лежали на другом столе в актовом зале. Зато сам актовый зал был оснащен хорошо: бар, раздвижная мебель, киноэкран.

Подобные или схожие порядки существуют и в других университетских колледжах. В основе их лежит политика, которая проводится в высшей школе: жесточайшая экономия во всем.

Со временем я перебрался в Коллегиум марианум, католический колледж, поближе к университету. Здесь тоже работали монашки, и католическая община поддерживала бюджет. Бросались в глаза чистота и регулярность церковных служб. Юбервассеркирха, находившаяся напротив, одна из самых посещаемых и чтимых в Мюнстере, громогласно будила нас своими колоколами в шесть часов утра. Затем следовала ранняя месса в церкви колледжа. Не знаю, как мои немецкие коллеги, но я так и не смог привыкнуть к колокольному звону. Теперь любой зрительный ряд воспоминаний в моей памяти накладывается на перезвон колоколов.

Я пишу обо всем этом не потому, что какие-то правила и обычаи, установленные в колледжах, мне мешали (я приехал заниматься, все остальное трогало мало), а потому, что без них не понять той атмосферы постоянного недовольства, в которой живет подавляющее большинство западногерманского студенчества. В первую очередь его не удовлетворяет система образования, недостаточное число преподавателей, нехватка помещений, авторитарная структура организации кафедр, всего учебного процесса.

Из учебных журналистских центров ФРГ Институт публицистики, входящий в Мюнстерский университет, безусловно самый солидный и авторитетный. У нас в Советском Союзе он известен благодаря книге его первого руководителя профессора В. Хагеманна «Пресса уходит в отставку?». В ней затронуто многое из того, что составляет сущность современной капиталистической печати. Продажность, зависимость журналиста от издателя, потеря здравого смысла, погоня за рекламой — по этим и многим другим вопросам Хагеманн высказался первым из ученых ФРГ. Этого оказалось достаточно, чтобы его начали травить. Через два года Хагеманн был вынужден покинуть институт и переехать в ГДР, где продолжал педагогическую деятельность. Хагеманна сменил профессор Хенк Пракке, который стал моим научным руководителем. В рекламных проспектах, врученных мне в первый же день, книга В. Хагеманна даже не упоминается.

Исчезновение книги В. Хагеманна оказалось не случайным. Забыта не книга, а похоронено главное направление в исследовании современной западногерманской прессы, преимущественно прессы монополий. Переворот совершен достаточно тонко и даже для многих студентов неприметно. Осенью 1947 года Хагеманн выпустил свой учебник «Основные черты публицистики». Спустя двадцать лет книга вышла новым изданием, но уже вместе с автором на титуле значилось имя Пракке, с микроскопической пометкой «издатель». Так Пракке как бы духовно объединился со своим предшественником (В. Хагеманн, умерший несколько лет назад, до сих пор пользуется заслуженным авторитетом как ученый). Одновременно в институте постарались похоронить все, чем занимался Хагеманн. Основным учебным пособием в институте стала книга Пракке «Коммуникации общества». Б ней нет ни слова о социальных и общественных задачах прессы и речь идет лишь о печати, радио, телевидении как о средствах массовой информации. Так, стремление избежать столкновения с действительностью в любой форме, остаться