Властные институты и должности в Европе в Средние века и раннее Новое время - Татьяна Павловна Гусарова

этих целях свое право патроната. Религиозная борьба самым непосредственным образом отражалась на властных структурах государства. В то время как центральные власти при занятии высших должностей отдавали прямое предпочтение католикам, протестантское большинство страны, к которому долгое время относились также магнаты и дворяне, требовали по крайней мере равенства в этом вопросе. Статьи Венского мира 1606 г. отразили эти чаяния восставших венгерских сословий вместе с требованием свободы веры. Но в нарушение договоренностей венский двор продолжал кадровую политику, поддерживавшую Контрреформацию. Этому способствовало то обстоятельство, что в первые десятилетия XVII в. практически вся венгерская аристократия по разным причинам вернулась в лоно католической церкви. Венгерские государственные собрания в XVII в. большую часть времени заседаний посвящали безрезультатным спорам с королевско-императорской администрацией по религиозным вопросам.

Военное управление

Постоянные войны с турками поставили новые задачи перед организацией обороны страны и ее вооруженными силами. Уже сражение при Мохаче показало уязвимость и отсталость феодальных ополчений, мобилизовавшихся по призыву короля. К Мохачу в 1526 г. пришла незначительная часть войск феодалов. Среди них отсутствовал крупнейший государственный чин трансильванский воевода Янош Запольяи, располагавший самым многочисленным частным войском — бандерией. Тем не менее на протяжении XVI и XVII вв. бандерии крупных феодалов в составе королевской армии сохранялись, как и дворянское ополчение комитатов, во главе которых стояли ишпаны комитатов.

Параллельно с феодальным ополчением формировалась система пограничных крепостей, особенно на западных границах, охранявших подступы к наследственным владениям Габсбургов. Она дополняла «Военную границу» — оборонительный рубеж с обеспечивавшими ее административными структурами, создававшийся еще в конце X начале XVI в. и получивший завершающее оформление при Фердинанде I. Пограничные крепости комплектовались воинскими гарнизонами, состоявшими на государственном жалованье, которое, однако, выплачивалось нерегулярно, что крайне отрицательно сказывалось на состоянии боевого духа пограничников. Австрийские власти изъяли военные дела, в том числе управление границей, из компетенции венгерских органов и подчинили их Придворному военному совету.

В XV в. вооруженные силы королевства возглавлял верховный капитан (supremus capitaneus) — надор как военный заместитель короля. При Габсбургах наряду с этой старой высшей военной должностью появился верховный королевский капитан, или генерал (generalis capitaneus). Поскольку почти на всем протяжении XVI — начала XVII в. место надора пустовало, то верховного капитана, как и генерала, назначал король. Однако, хотя должность верховного капитана отделилась от надорской, она в определенной мере сохранила сословный характер. Это проявлялось в том, что государственные собрания ставили условия для кандидата в верховные капитаны. Главным требованием сословий было, чтобы верховный капитан страны назначался из венгров. Он возглавлял те войска, которые были поставлены на деньги от военного налога, вотированного Государственным собранием, а также дворянское ополчение комитатов. Под началом генерала в Венгрии сражались иностранные войска. Начиная с середины XVI в. количество верховных капитанов королевства стало расти по мере деления территории королевства на новые военно-административные округа (т. н. верховные капитанства), число которых через век достигло восьми (три из них — в Славонии и Хорватии). Окружные верховные капитаны подчинялись Придворному военному совету и в XVII в. нередко назначалась из иностранцев. Они являлись непосредственными командирами начальников гарнизонов пограничных крепостей — капитанов пограничных крепостей. Под их началом в наиболее крупных крепостях служили вице-капитаны и лейтенанты. Верховные капитаны вместе с капитанами составляли военную верхушку королевства и были крупными феодалами. Вице-капитаны и лейтенанты обычно были выходцами из верхних слоев дворянства, хотя и среди них встречались аристократы. Однако ни в XVI, ни в XVII в. в Венгрии еще не появились регулярные армии и их командиры еще не стали государственными чиновниками. Они занимали свою должность не на постоянной, а на временной основе, могли в любой момент отказаться от нее. Они долго вели переговоры с королем и правительственными органами (Придворным военным советом, Придворным и Венгерским казначействами) об условиях своего назначения. Капитаны набирали офицеров из числа своих фамилиариев. Следует сказать, что сословная организация венгерского общества задерживала формирование современных армий, так необходимых в борьбе с османами. В XVII в., особенно во второй его половине, венгерские военные контингенты не отвечали современным требованиям ни по организации, ни по техническому оснащению, ни по боевой подготовке. По этой причине в период освобождения Венгрии от турок в 80–90-е гг. XVII в. они использовались лишь как вспомогательные при основных армиях западного образца, оснащавшихся австрийскими Габсбургами и их западными союзниками для ведения войн на территории Венгрии. Отстранение венгерских военных сил от основных военных кампаний освободительной войны, в свою очередь, повлияло на поведение Габсбургов на освобожденных территориях и на организацию в них властных структур.

Глава 16.

Институты власти в Дании в 1000–1660 гг.

Историография и источники

Зачинателем изучения собственно истории права и политических учреждений Дании был датский правовед П. Кофод Анкер (ум. в 1788 г.). Результаты его изысканий, прежде всего в области средневековых датских законов, заложили основы для развития в Дании, уже в XIX–XX вв., историко-правовой школы, ярчайшими представителями которой являлись И. Ф. В. Шлегель, И. Л. А. Кольдеруп-Росенвинге, И. Э. Ларсен, T. X. Ашехауг, Л. Хольберг, X. Матцен и П. И. Йоргенсен. Одновременно политико-юридические древности датчан, преимущественно в качестве материала для сравнительно-исторических построений, привлекали внимание иностранных историков права германских народов, особенно шведских и немецких. Вместе с тем в последние два столетия государственный строй Дании периода Средневековья и раннего Нового времени становился предметом детального исследования и со стороны историков-медиевистов. Здесь особенно большой вклад внесли датчане А. Д. Йоргенсен, К. Эрслев, А. Худе, В. Кристенсен, П. Ф. А. Хаммерик, М. Макепранг, А. Э. Кристенсен и Т. Риис, шведы Э. Клеберг и С. Булин, немец Э. Хофманн.

Изучение политических учреждений Дании эпохи Средневековья и раннего Нового времени развивалось на почве совершенствования исследовательских методов, в первую очередь исторического, сравнительно-исторического и, уже в XX в., духовно-исторической обусловленности, а также введения в научный оборот новых источников. Помимо земских законов и государственных актов со временем стали привлекаться данные, извлеченные из различных документальных и повествовательных источников, а кроме того, всевозможных памятников материальной культуры (печати, монеты и т. д.)[102].

Понятия «Дания» и «королевство Дании»

Страну датчан Данию (лат. Dania, Dacia; дат. Danmark) вошло в обыкновение называть собственным именем лишь к началу XI столетия. Ко времени ее первого описания немецким историком Адамом Бременским (ок. 1074 г.) Дания включала большую часть Ютландского полуострова, все острова, расположенные на выходе из Балтийского моря в Атлантический океан, области, находящиеся на юге Скандинавского полуострова (Сконе, Халланд и Блекинге), а также балтийский остров Борнхольм. Такой территориальный состав характеризовал Данию до середины XVII в., когда в результате датско-шведской войны ее скандинавские области отошли к Швеции.

Словом королевство (государство)