Вашингтонский указ - Юсси Адлер-Ольсен

Без десяти двенадцать она уселась прямо на мокрый тротуар, привалившись спиной к стене здания и не обращая внимания на лужи под собой. «Настоящие бродяжки делают именно так», — подумала она. Для полноты картины не хватало разве что забитой всяким хламом тележки из супермаркета, но главное — правильный настрой. Она опустила голову на колени, стараясь не замечать хлещущие потоки воды и струйки дождя, затекающие под одежду. В такой позе она могла незаметно наблюдать за улицей в обе стороны.

— Ну давай же, Т., — прошептала она, чувствуя, как тело начинает коченеть от холода.

Не прошло и двух минут, как со стороны перекрестка показался агент ФБР в штатском — маскировка у него была паршивая. Его черное пальто было почти сухим, но поля шляпы уже обвисли под дождем. «Ну вот, федерал вылез из своей норы», — подумала она. Интересно, это наблюдатели из окон дали ему сигнал? Она снова подняла глаза к окнам, но ничего не заметила. Не сводя с него глаз, она запустила руку в свой пластиковый кулек. Карандаш для глаз наверняка лежал на самом дне — законы подлости никто не отменял. Пошарив среди хлама, она наткнулась на него в углу пакета. Быстро отломила грифель о шероховатый тротуар и принялась растирать его пальцами.

Агент был уже совсем близко.

Не поднимая головы с коленей, она поднесла испачканные пальцы к лицу и небрежно размазала черную краску вокруг глаз. При этом она тихонько напевала себе под нос какую-то мелодию. Когда между ними оставалось метров десять и он окликнул ее, Догги резко откинула голову назад, подставив лицо струям ливня, который довершил маскировку. Глаза нещадно щипало, но она понимала, что трюк сработал — под таким напором воды потечет любая тушь.

Он бесцеремонно пихнул ее носком ботинка:

— Документы предъяви.

Она вытаращила на него глаза, изображая пьяное недоумение, и глупо захихикала, хотя сердце в груди бешено колотилось от страха:

— Привет, красавчик. Чего ты там хочешь посмотреть? Мою киску? — Она снова дико расхохоталась, уставившись на текущий по асфальту ручей, и попыталась продолжить свое мычание.

— Здесь сидеть нельзя, — повторил он, снова пихнув ее ботинком.

— Эй, командир, может, снимешь мне комнатку в отеле? — протянула она заплетающимся языком. — Я согласна. Сделаю всё, что захочешь. — Она уставилась на него мутным взглядом, приоткрыв рот. — Черт, да я тебя так оттрахаю, мало не покажется. Ты просто гребаный красавчик. Помоги подняться, ладно?

Он брезгливо покачал головой и поднес рукав куртки ко рту:

— Что мне делать с этой бродяжкой? — спросил он в микрофон.

— Поднимайся и иди за мной, — скомандовал он, выслушав ответ дежурного в наушнике. — Торчать тут тебе никто не позволит.

Он потащил ее за локоть к углу здания, мимо огромных витрин книжного магазина. Как и во всех филиалах «Барнс энд Ноубл», витрины здесь уходили вверх на высоту двух этажей, открывая взгляду прохожих бесконечные книжные стеллажи. Настоящий рай для книголюбов. Буквально через пару минут Т. зайдет внутрь этого теплого помещения и примется искать ее. И если она ничего не предпримет, его поиски закончатся ничем.

— Мне туда надо! — заорала она ему прямо в ухо.

— Еще чего захотела. Пойдешь в машину, посидишь в тепле. Туда соваться тебе нельзя.

— Да мне отлить надо, придурок! Они меня всегда пускают. Я там раньше работала, сечешь? Пусти меня, козел, мне очень надо!

Он попытался проигнорировать ее вопли и потащил за собой, но она упрямо упиралась и тянула в противоположную сторону. Если он хочет ее забрать, пускай попотеет.

— Пусти, мне приспичило! Не то я тебе всю твою гребаную тачку обоссу, понял? И мне глубоко насрать, что ты мне сделаешь!

Хватка на ее руке стала жестче.

— Слышь, мусор, не распускай руки!

Он попытался силой потащить ее вперед, но она просто мешком осела на тротуар.

— Мне только отлить, ладно? Отпусти меня внутрь, а потом я сама уйду, честное слово. В конце концов, можешь просто подождать меня у дверей и скрутить на выходе, идет?

Он позволил ей сползти на асфальт.

— Что делать? — негромко проговорил он в рукав. Послушал ответ, согласно кивнул: — Да, этот тип всё ещё под наблюдением. Он ищет её. Понял.

Он пренебрежительно посмотрел на нее сверху вниз:

— Сделаешь свои дела и чтобы духу твоего здесь не было, усекла? — Интерес к ней он потерял мгновенно. Для него она была пустым местом.

Она послушно кивнула. Усекла ли она? О да, еще как усекла.

Она кожей чувствовала десятки устремленных на нее взглядов, пока шла через зал к эскалатору, ведущему к туалетам на втором этаже. Трудно сказать, что было причиной — её ли дикий внешний вид или то, что местная охрана подслушивала переговоры агента ФБР. Скорее всего, и то и другое. В любом случае, людей с беспроводными наушниками-вкладышами в зале было предостаточно.

На середине подъема она заметила Т. Он стоял под рекламным плакатом в отделе естественных наук и внимательно осматривал зал. На мгновение ей показалось, что его взгляд остановился прямо на ней; она даже робко приподняла руку с поручня эскалатора, но шериф уже отвернулся и уставился в панорамное окно фасада. «Проклятье, не узнал», — расстроилась она. Оставалось надеяться, что у него хватит терпения подождать. Самой идти на контакт было нельзя — это верная гибель. «Объект под наблюдением», — вспомнила она слова копа.

Поднявшись на второй этаж, она миновала стеллажи с DVD-дисками и направилась прямо к дамской комнате. Сходить в туалет ей действительно было нужно — не соври она копу, тот бедолага в патрульной машине и впрямь мог пострадать.

Стоило ей толкнуть дверь, как она наткнулась на приличную даму, сушившую руки перед зеркалом. Выглядела она как обычная покупательница «Барнс энд Ноубл» — если бы не удостоверение с эмблемой ФБР, небрежно засунутое за пояс брюк.

Они были повсюду.

Догги мельком взглянула на свое отражение в зеркале, проходя мимо. Неудивительно, что ее никто не узнавал — она сама себя едва признала. Жалкое, потрепанное зрелище. Она выглядела как загнанная в угол крыса, кем, по сути, сейчас и являлась.

Она заперлась в кабинке. Ближайшие десять минут должны были решить всё. Десять минут,