Вашингтонский указ - Юсси Адлер-Ольсен

— Сегодня утром я узнал, что Марвин Гальегос был выслежен и застрелен при задержании.

— Так... Я помню это имя, но кто это? Какое это имеет отношение к делу?

— Он был оператором Джона Бугатти. Тот самый парень, который выронил камеру во время покушения, оставив запись включенной.

Она кивнула — теперь вспомнила. На суде его показания мало чем помогли.

— Но ведь на тех кадрах не было ничего существенного.

— Как раз наоборот. Запись доказывает, что твой отец действительно выходил за водой и выронил стакан, когда вернулся — в точности так, как утверждал на допросах. Кадры были смонтированы.

— Откуда тебе это известно?

— Я сам изучал запись. Там видны следы монтажа.

По ее спине пробежал холодок:

— То есть... ты хочешь сказать, что Гальегоса убрали просто на всякий случай? Чтобы он не смог сделать экспертизу пленки, если расследование возобновят?

— Экспертиза сразу бы выявила следы склейки кадров, и он бы это подтвердил. Он был слишком опасным свидетелем. Официально заявлено, что он сотрудничал с мятежниками и погиб в ходе перестрелки.

— И ты думаешь, что с нами поступят так же, если мы сунемся к Белому дому?

— Вне всяких сомнений.

— А как же Бугатти?

Т. затушил сигарету:

— Мы ничем не можем ему помочь, Догги. Это прискорбно, но такова реальность. Ему придется выпутываться самому.

Она обхватила голову руками. Ее снова затрясло от озноба и ужаса.

— Ты думаешь, покушение произойдет сегодня?

— Всё указывает на это.

— Тогда мы обязаны быть там. Ради всей страны и ради моего отца. Если ты откажешься помочь мне, Т., я пойду одна. Я не шучу.

— Ты действительно настроена серьезно? — Т. покачал головой, залез в карман жилетки и достал ключи от машины. Пошарил в пачке и выудил последнюю сигарету.

— Тогда поехали со всей помпой, — усмехнулся он и повернул ключ в замке зажигания.

В следующий миг вой сирены его патрульного автомобиля заполнил все окрестные улицы.

Глава 38

Ночь пощадила Бугатти. Если бы не случайный мотоциклист по имени Шон, Джон сейчас наверняка лежал бы бок о бок с Томом Джампером в морге Фронт-Ройала или где там еще его успели пристроить. В этом он не сомневался ни секунды.

Пока они неслись на мотоцикле по лесным дорогам, он без конца взвешивал свои шансы. Может, лучше вообще исчезнуть? Не возвращаться в Вашингтон, а найти какое-нибудь временное укрытие. Спать днем в заброшенных сараях, а по ночам пробираться на юг. Когда ты понимаешь все риски открытого пути, избегать опасности становится гораздо проще. Если проходить мимоходом по двадцать километров каждую ночь (а на это его сил, пожалуй, хватило бы), попутно раздобыв где-нибудь лекарства, то через пару месяцев он вполне мог добраться до Майами. Там у него было полно знакомых среди кубинских эмигрантов, которые помогли бы ему нелегально переправиться на их историческую родину. И Кастро получил бы еще одного преданного подданного. Куба была прекрасна.

Но тут же он вспоминал о болезни, прочно засевшей в его теле, и о том, как тяжело в его положении заглушить голос совести.

Джон и Шон добрались до Брикъярд-Роуд, что в нескольких милях от Грейт-Фолс, когда солнце уже с полчаса как лениво всходило над горизонтом. Там их поджидали три легких армейских внедорожника и восемь безупречно подтянутых мужчин в офицерской форме. Они дружно отдали честь спасителю Бугатти, словно тот был их непосредственным командиром. Судя по изможденным лицам, ждали они довольно давно, да и Шон не собирался задерживать их ни на секунду. Из их негромкого разговора Джон понял, что они должны встретиться с двумя другими группами в условленном месте под названием Каир, и в беседе снова всплыло «шестое октября». Сегодня было двадцать девятое марта, так что вряд ли они обсуждали дату встречи. Но что же это тогда значило?

Пока Шон переодевался в форму, военные принялись расспрашивать его, кто такой Джон и какого черта он делает вместе с ними. Было очевидно, что присутствие Джона их сильно тяготит, но Шон быстро ввел их в курс дела, рассказав об их бегстве и о том, как Джон едва не погиб во время совместного радиоэфира с Томом Джампером. Несколько человек сразу узнали Джона и понимающе закивали. Они тоже слушали ту трансляцию и уже знали, что Джампер убит.

— Куда держишь путь? — спросил один из них, и Джон ответил.

— Эта чайная находится прямо под носом у ФБР, ты хоть понимаешь? Ты же в розыске, думаешь, это разумно? — заметил другой.

— Мы можем отдать ему вот это, — предложил один из бойцов, достав с заднего сиденья прозрачный пакет. — Всё равно никому из нас этот размер не подходит.

Джон взглянул на маркировку. «S», — значилось на упаковке. Да, размер должен подойти.

— Что это? — спросил он, оборачиваясь к Шону, и обомлел: перед ним стоял совершенно другой человек. С новой аккуратной стрижкой, накладными усами и жестким, властным взглядом командира, ради которого подчиненные без колебаний пойдут в огонь и воду.

— Жди здесь, Бугатти, — распорядился преобразившийся Шон. — Через два часа за тобой приедут и доставят в город, идет? Отлично. И помни: ты меня в глаза никогда не видел, договорились? Делай ровно то, что скажет водитель. Я его предупрежу. — Он повернулся к своим людям: — Кто у нас остался?

— Ронни Бенсон и Стрелок, — отозвался один из бойцов.

Шон кивнул:

— Ладно. Стрелок поехал сразу в город, а Ронни пусть выпутывается сам. Справимся и без него. — Он дружески похлопал Джона по плечу на прощание и запрыгнул на переднее сиденье ведущей машины.

Один из солдат сунул Джону банку «Будвайзера» и кусок колбасы, после чего колонна внедорожников сорвалась с места и скрылась из виду.

В пакете лежала серо-зеленая офицерская форма отличного качества от известной фирмы «Марлоу Уайт», судя по всему, абсолютно новая. Блестящие латунные пуговицы, черные лампасы на рукавах и брюках и куча знаков отличия, в значении которых он не смыслил ровным счетом ничего. Он мог сойти за генерала медслужбы или кока на подводной лодке — ему было абсолютно всё равно. Джон никогда не служил в армии, зато в свое время крутил романы с парнями в форме