Вашингтонский указ - Юсси Адлер-Ольсен

— Дайте мне поговорить с президентом, — тихо ответил он. Больше говорить было не о чем.

— Выйдите все, я сам им займусь, — скомандовал Кейн своим людям. Это прозвучало как смертный приговор.

Конвоиры поднялись и уже собирались закрыть за собой дверь, когда в кабинет заглянул другой дежурный офицер.

— Сандерленд требует тебя к Бёртону. Срочно! — бросил он.

Кейн нехотя поднялся и смерил Джона ледяным взглядом:

— Сидеть на месте. Мы еще вернемся к этому разговору. А вы, — повернулся он к двоим подчиненным, — ни на шаг от него не отходить. И вы двое в коридоре, — крикнул он дежурным на посту, — тоже следите за ним в оба глаза.

Он оставил дверь в кабинет открытой. Как только его тяжелые шаги затихли в вестибюле по направлению к кабинету Бёртона, Бугатти немедленно обрушился на оставшихся охранников:

— Да вы хоть понимаете, что настоящий преступник — он, а не я? Вы хоть знаете, на что он способен? Тогда слушайте!

Он заговорил быстро, взахлеб. Рассказал об убийстве жены президента, о том, как Кейн хладнокровно пристрелил Тоби О’Нила. О заговорщиках в лесу, которые прямо сейчас наводят противотанковую ракету на Белый дом. О том, что время неумолимо истекает и вся их карточная империя вот-вот рухнет.

Но он говорил с глухими.

Они лениво слушали его бредни с каменными лицами. Их задачей было охранять задержанного, а не вникать в его сказки.

Вдруг в вестибюле послышался шум голосов, и спустя несколько секунд мимо открытой двери кабинета проследовала представительная делегация по направлению к залу Рузвельта. По характерному выговору Джон понял, что это британские дипломаты. Проходя мимо, они с любопытством заглядывали в кабинет, но видели лишь человека в офицерском мундире, мирно сидящего на стуле. Откуда им было знать подробности?

«Крикнуть им?» — лихорадочно соображал он, пока хвост процессии скрывался за поворотом. И вдруг в толпе сопровождающих заметил Уэсли, который, как обычно, бурно жестикулировал, что-то объясняя британскому дипломату.

— Уэсли! — заорал он во всё горло, но в ту же секунду сильный удар надзирателя по затылку оборвал его крик на полуслове. Удар не был слишком болезненным и не лишил его чувств, но все мышцы тела мгновенно обмякли, выйдя из-под контроля разума. Он хотел крикнуть снова, но не смог выдавить ни звука. Хотел подняться, но ноги превратились в вату. Пытался ухватиться за подлокотники кресла и податься вперед, но тело отказывалось повиноваться сигналам мозга.

Он ошеломленно смотрел перед собой, тщетно пытаясь вымолвить хоть слово. Но губы не шевелились. Оставались только мысли. Мысли о том, что победа была так близко, буквально в секунде от него, — и в этот самый миг всё рухнуло.

— Джон? — вдруг донесся знакомый голос от дверей. Он попытался повернуть голову, но паралич еще не прошел.

Несмотря на яростные протесты охраны, им пришлось отбуксировать задержанного в кабинет Уэсли. «Вы же прекрасно знаете, кто он такой», — твердо заявил Уэсли, и конвоирам, учитывая статус пресс-секретаря Белого дома, пришлось подчиниться. Минут через пять Кейн должен был вернуться, и до тех пор они намерены были не спускать глаз с двери кабинета Уэсли Бэрфута.

Уэсли налил Джону стакан воды и извинился, что его секретарь сейчас на грани нервного срыва из-за ареста мужа и ушла на больничный — иначе она могла бы предложить Джону что-нибудь покрепче воды, чтобы согреться и прийти в себя.

Джон покачал головой — обойдется.

Затем он сухо прокашлялся и тихим, приглушенным голосом рассказал Уэсли всё, что ему было известно.

Глава 39

— Мне нужно немедленно пройти к президенту, — обратился Уэсли к агентам Секретной службы, дежурившим у дверей Овального кабинета.

— К сожалению, это невозможно, мистер Бэрфут. — Люди у дверей президента были обучены отказывать вежливо, но непреклонно, и статус просителя не имел для них никакого значения. — Мы получили четкие указания: ни при каких обстоятельствах не прерывать встречу президента с премьер-министром Уоттсом. И телефон, и селекторная связь в кабинете отключены.

— Ладно, я понимаю. Но я только что получил сведения, которые прямо указывают на то, что на президента готовится покушение.

— Так точно. Нам известно об этих слухах. Меры уже принимаются.

Уэсли изумленно уставился на них:

— Речь идет о ракетном ударе! Говорят, это может произойти в любую секунду.

— Мы в курсе. Беспокоиться не о чем, мистер Бэрфут. Ситуация под контролем.

Он медленно отступил назад по коридору. Он хотел предупредить президента о покушении, но это было далеко не всё, о чем ему нужно было заявить. Он хотел сказать, что вновь открывшиеся обстоятельства убийства первой леди обязывают президента быть предельно осторожным с теми, кто его окружает и к кому он прислушивается. Что есть все основания считать Бада Кёртиса невиновным. Что Джон Бугатти прямо сейчас сидит у него в кабинете под арестом и хочет дать показания, хотя сам находится в смертельной опасности и безумно переживает за судьбу своего любимого человека. Что его секретарша Элеанор не может работать, пока ее муж сидит за решеткой. Что президент обязан вмешаться и навести порядок, если он действительно желает блага своей стране и самому себе. Но ничего этого он сказать не мог. По крайней мере, сейчас. У телохранителей был четкий приказ.

Он перевел взгляд на дверь кабинета Лэнса Бёртона. С тех пор как вчера Бёртон раскрыл ему тайну своего центра прослушки, они обменялись лишь парой фраз. Без слов было ясно: так будет лучше для них обоих. Если Уэсли будет просто делать свою работу, Бёртон позаботится обо всем остальном. Бёртон не хотел подвергать Уэсли лишней опасности, в этом и заключалась суть. Но если Бёртона арестуют, Уэсли должен будет взять управление прослушкой на себя. Да и вообще, если Бёртона уберут, кто еще сможет взять на себя обязанности главы администрации? Господи упаси от такого исхода.

Он посмотрел на закрытые двери коридора вокруг Овального кабинета. За этими дверями хранились вековые традиции, преемственность власти и сам дух, управлявший этой страной и хранивший мир от безумия. Здесь на страже закона стояли грозные стражи порядка, но здесь же таилась и гибель. Премьер-министру Уоттсу предстояло преодолеть высокую стену лжи, прежде чем он сможет разглядеть истинную картину происходящего в Америке.

Уэсли повернулся и посмотрел на дверь кабинета Бёртона. Там, внутри, сидел человек, готовый в любой момент