Вашингтонский указ - Юсси Адлер-Ольсен

опубликовано, но я прошу до поры до времени не называть моего имени. Мы не знаем, когда удастся сместить президента, но до тех пор наши жизни в смертельной опасности. По его приказу были убиты многие люди — давайте называть вещи своими именами, это были хладнокровные убийства. Одной жертвой больше, одной меньше — для него это не играет роли. Так что мешает ему убрать и меня?

Уэсли почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота от этого лицемерия.

Глава британской делегации с суровым видом кивнул, взял тетрадь и тут же передал ее помощнику, который убрал документ в кожаный портфель. Сандерленд просчитал этот шаг идеально.

— Одновременно с этим я призываю международное сообщество начать собственное расследование в рамках имеющихся полномочий. Возможно, этим вопросом займется ООН, хотя не уверен, насколько это осуществимо. В наши дни иностранные дипломаты в США фактически лишены свободы передвижения, и, насколько мне известно, даже в штаб-квартире ООН ситуация не лучше.

— Мы найдем выход, — заверил его дипломат.

— Сегодня вечером я намерен подать в отставку — точнее, заявить об этом формально. И, скорее всего, мне придется просить о предоставлении политического убежища в британском посольстве. Ваше правительство готово пойти на этот шаг?

— Безусловно, — ответил глава делегации. — Но в нынешних обстоятельствах никто не может гарантировать, что принимающая сторона будет соблюдать дипломатический иммунитет.

— Мне придется рискнуть. — Сандерленд протянул руку и крепко пожал ладонь дипломата. — На этом я вас оставлю, господа, чтобы вы могли обсудить услышанное. Возможно, у вас будет время бегло просмотреть мои записи. Чтиво не из приятных, но у меня не было выбора. Разумеется, у меня есть и другие улики, но к этому мы еще вернемся, я надеюсь. А сейчас меня ждут дела. Увидимся в большом зале в тридцать минут четвертого.

Он пожал руки остальным членам делегации и вышел из зала.

Уэсли посмотрел на аппаратуру видеонаблюдения. «Теперь ты у меня на крючке», — подумал он, но тут же усомнился. Ведь, по сути, на руках у него не было никаких твердых доказательств. Вдруг Сандерленд действительно говорил чистую правду? Вдруг за всеми преступлениями на самом деле стоял Янсен? Исключать такую версию было нельзя.

«Вот же черт побери», — выругался он про себя.

Он принялся щелкать каналами, пытаясь отследить перемещения Сандерленда.

С третьей попытки он вывел на экран изображение из собственного кабинета. Джон Бугатти стоял у запертой двери, соединявшей кабинет Уэсли с кабинетом Сандерленда. Эта дверь никогда не открывалась с тех пор, как Уэсли занял эту комнату.

«Она заперта, приятель», — подумал он, видя, как Бугатти протягивает руку к ручке двери. Но в следующую секунду у него внутри всё похолодело: дверь беспрепятственно распахнулась.

Уэсли выбежал из потайной каморки к письменному столу Бёртона и яростно забил пальцем по кнопке селекторной связи со своим кабинетом.

— Не делай этого, Джон! — закричал он. — Уходи через архив, ты же знаешь дорогу! Спускайся в зал для прессы. Пресс-конференция будет проходить на лужайке, затеряйся в толпе журналистов. Там ты сможешь спрятаться. И сиди там тихо, понял? — Он еще раз нажал на кнопку вызова. Связь была мертва.

Он метнулся обратно к монитору. Его кабинет был пуст. Переключился на камеру в коридоре, ведущем к залу для прессы, но и там Бугатти не было.

— О господи... Джон, какой же ты идиот! — вслух воскликнул он и переключился на камеру в кабинете Сандерленда. Так и есть. Этот безумец стоял у стола вице-президента и лихорадочно рылся в выдвинутых ящиках. Уэсли переключил монитор на коридор между залом Рузвельта и кабинетом Сандерленда и понял, насколько он бессилен: в эту самую секунду Сандерленд завернул за угол и решительным шагом направился прямо к своей двери.

Сердце Уэсли бешено колотилось, отдаваясь болезненной пульсацией в висках. Он переключил картинку обратно на кабинет Сандерленда. Тот как раз вошел и замер, уставившись на Бугатти, который застыл на месте, как пойманный с поличным школьник.

На экране было видно, что они о чем-то спорят, но звука не было.

— Черт, черт, черт! — в панике ругался Уэсли, пытаясь нащупать кабель приёмника, который улавливал сигнал его пропуска, оставленного в щели между подушками дивана в кабинете Сандерленда. Он нагнулся и вытащил провод, зажатый под нижним металлическим блоком. Быстро вставил разъем в гнездо.

Развязка наступила мгновенно. Это было неопровержимым доказательством подлости Сандерленда, но одновременно — трагическим финалом для честного и мужественного журналиста, который попытался докопаться до правды в этой грязной истории.

Сандерленд не колебался ни секунды. Как старый солдат, привыкший решать проблемы радикально, он спокойно подошел к угловому шкафу, где хранил сувенир времен своей боевой юности — тяжелый армейский пистолет (Уэсли не знал этой модели), передернул затвор, хладнокровно навел оружие на Бугатти и спустил курок.

Грохот выстрела заставил индикатор перегрузки звука на приборе бешено замигать, но Уэсли в состоянии глубокого шока видел лишь облачко порохового дыма на экране. Объектив камеры зафиксировал, как тело его близкого друга отбросило на стену, после чего он медленно сполз на пол за письменный стол, оставив на обоях широкий кровавый след.

Затем звук прослушки снова заработал на полную мощность.

— На помощь! Сюда, скорее! — закричал Сандерленд, при этом совершенно спокойно выкладывая пистолет на край стола. — Помогите мне!

Последнее, что успел увидеть Уэсли перед тем, как сползти на пол и закрыть лицо влажными от пота руками, — это распахнувшаяся дверь кабинета вице-президента и двое охранников, которые с пистолетами наготове медленно приближались к его письменному столу.

Глава 40

Когда-то Томас Сандерленд был забитым, бесправным мальчишкой. Его жизнь состояла из жестоких побоев, но потом всему этому внезапно пришел конец.

Это случилось, когда ему шёл шестнадцатый год: в тот день отец бейсбольной битой размозжил его матери лицо.

В то время его звали Джуниор. Лео Маллиган-младший, если быть точным. Именем этим он совсем не гордился.

И Джуниор собрал вещи и ушёл бродяжничать по дорогам, пока власти не прибрали его к рукам и не загнали его жизнь в строгие рамки.

Джуниор Маллиган стремился туда, где его ждали великие времена. Он хотел получить всё, что только могла предложить Америка, ведь мечта давно пустила в нём корни. «В этой стране ты можешь добиться всего, чего захочешь», — как всегда твердили учителя и люди в телевизоре.

Третьим водителем, подобравшим беглого Джуниора, оказалась женщина,