Вашингтонский указ - Юсси Адлер-Ольсен

Последовали несколько месяцев, в течение которых обделённые вниманием пригородные домохозяйки учили Джуниора, как заставлять их выгибаться в постели тетивой, пока мужья были на работе. Он же, в свою очередь, объяснял этим жёнам, как лучше всего выразить свою признательность в долларовом эквиваленте. Если они не догадывались сами, он переходил к угрозам. Кто пожалеет двадцать долларов за его молчание? Мужья в тех краях бывали скоры на расправу.

Благодаря этому у него всегда были крыша над головой, немного денег и свободные вечера. Долгие, наполненные раздумьями вечера, когда он читал, мечтал и строил планы на жизнь. Джуниор хотел стать лидером страны. Никто больше не должен стоять выше него, и никто никогда не посмеет поднять на него руку, не зная, каким суровым окажется наказание.

Таков был его план.

Когда полиция задержала его в Гилбертс-Корнер, отец уже сидел под пожизненным арестом в исправительно-лечебном центре «Мэрион», так что судебный процесс об опеке оказался непростым. Дядя из Огайо хотел забрать парня себе и даже заявлял на него права. Однако всё изменилось, стоило дяде упомянуть, что лишние рабочие руки на табачных плантациях пришлись бы очень кстати; после этого его позиции пошатнулись. В этой безвыходной ситуации Джуниор пустил в ход свои новообретённые таланты. Среди публики в зале суда он приметил увядающую женщину лет сорока с небольшим, которая смотрела на него взглядом, обещавшим, что её чувствами можно легко манипулировать, вызвав жалость и сострадание.

Миссис Сандерленд — так звали эту женщину — вскоре убедила мужа и судью оформить усыновление, и Джуниор не прогадал. Во-первых, с него сняли все обвинения, а во-вторых, он закрепился в старинной респектабельной семье с крепкими традициями и стремительно растущим пакетом акций. Так был подготовлен очередной трамплин к вершинам власти. По сути, это был семимильный шаг вверх по социальной лестнице.

После долгих споров в новом доме на Мейн-стрит в Лексингтоне Джуниор изъявил желание взять имя Томас — в честь Джефферсона, величайшего из всех президентов.

В обычную среду после обеда ему вручили новое свидетельство о смене имени в коричневом конверте. С этого момента Лео Маллиган-младший окончательно умер и канул в небытие, а Томас Сандерленд, будущий вице-президент страны, начал свой путь к воплощению в реальность.

Поначалу противостояние с бесчувственным приемным отцом, полковником Вольфгангом Сандерлендом, было затяжным и неравным, но затем они переехали на военную базу в Германии, и расстановка сил изменилась. Всё изменилось в тот день, когда Томас застал отца в постели с худощавым чернокожим адъютантом, который прислуживал полковнику с куда большим рвением, чем предписывал устав.

Комендант Вольфганг Сандерленд проиграл войну на домашнем фронте, и искренняя взаимная ненависть отца и сына укоренилась и обрела окончательную форму.

С этого дня Томас мог делать практически всё, что душе угодно.

Сначала пострадали дочери офицеров на базе Рамштайн, которых Томас соблазнял одну за другой, время от времени доводя до нелегальных абортов, а затем пришёл черёд и нажитого упорным трудом, но весьма солидного семейного состояния Сандерлендов.

Можно сказать, что разоблачение приемного отца ознаменовало первый день вступления в силу сугубо личной декларации независимости Томаса Сандерленда.

Отныне оставалось лишь планировать будущее, ведь преград для него больше не существовало.

По крайней мере, он свято верил в это — ровно до тех пор, пока во время высадки на Гренаде под его командование не поступил сержант Кейн.

Для капитана Томаса Сандерленда миссия в тёплых водах Карибского моря стала почти приятным избавлением от казарменной рутины. Он был молод, тщеславен и вдруг разглядел отличную возможность пополнить коллекцию наград. Батальон находился под его полным контролем, и солдаты в бодром расположении духа приближались к пляжам Гренады. Никто не мог знать, что всего через несколько часов Сандерленд и его люди наткнутся на кубинский танк, экипаж которого вовсе не испытывал священного трепета перед американцами в форме с засученными рукавами. Никто не подозревал, что хватит одного танкового залпа, чтобы разнести весь этот парад в пух и прах.

Когда Томас пришел в себя в воронке размером с пригородный бассейн, рядом с ним лежали один убитый и трое тяжелораненых, потерявших сознание бойцов, а по флангам велся обстрел из снайперских винтовок. Какое-то время он пытался сориентироваться в криках, но чужой страх и паника оказались заразительными, и Томас просто свернулся калачиком, зажав уши руками.

Троих раненых из воронки вытащил здоровяк Бен Кейн, оттащив их в безопасное место метрах в ста позади. А сам, будучи хладнокровным ублюдком, рванул обратно к кратеру от взрыва, чтобы проверить, как там капитан. В воронке он и оставался, пока подоспевшее подкрепление час спустя не уничтожило снайперов.

— Отличная работа, Кейн, — сказал он, похлопав сержанта по плечу, когда все закончилось. — Такой человек, как ты, мне очень пригодится, когда я когда-нибудь стану президентом.

Кейн подмигнул ему и усмехнулся: — Буду ждать этого с нетерпением, сэр.

Томас посмотрел на ледяно-голубые облака над головой. — Да, я понимаю, почему тебе смешно. Но, Кейн, то, что произошло здесь сегодня, стало в некотором роде следующим шагом на пути к президентскому креслу.

Улыбка Кейна стала менее безмятежной. — Ладно, капитан. Вижу, у вас амбициозные планы. Но что вы имеете в виду под следующим шагом к президентству?

Томас с минуту разглядывал молодого сержанта. То, чем он собирался поделиться, он еще никому не рассказывал, но интуиция подсказывала, что момент настал. И он поведал Кейну о своих мечтах и планах. Кейн понял его — Томас знал это наперед. Сержант согласился: да, боевой опыт имеет огромное значение. Патриотический настрой и проявленное мужество — вот ключи к голосам американских избирателей, об этом все знали.

— Вспомнить тех же Эйзенхауэра и Кеннеди. — Кейн кивнул и продолжил: — Вам повезло, капитан. У вас подходящая биография, чертовски богатая семья и никаких скелетов в шкафу. Это как раз то, что нужно для президентства. Мало у кого есть такие стартовые условия. У меня уж точно нет.

Именно в ту секунду Томас со всей ужасающей ясностью осознал горькую правду. И правда заключалась в том, что он никогда не сможет стать президентом. Да, у него была биография, о которой знали Кейн и все остальные, но за ней скрывалась другая. Реальность состояла в том, что он был сыном убийцы. В том, что в подростковом возрасте он спал с женщинами ради денег и шантажировал