Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев

свидетелей. Участились случаи похищения и уничтожения уголовных дел, в преступления все больше и больше вовлекалась молодежь и подростки. В 1991 году в Российской Федерации, по данным МВД, действовало более трех тысяч преступных формирований, которые контролировали на «своей» территории азартные игры, проституцию, торговлю наркотиками и оружием, вымогательство и пр. Появилось немало мощных преступных синдикатов, имеющих связи не только в России, но и в западных странах. Особенно быстро росла преступность в сфере экономики – хищения товаров и ценного сырья, мошенничество, спекуляция. Частное предпринимательство и развитие кооперативов вели, с одной стороны, к легализации значительной части теневой экономики и криминального бизнеса, к отмыванию преступно нажитых средств, а с другой – к росту коррупции. Многие чиновники не только охотно брали, но и вымогали взятки. Появилась и такая ранее редкая у нас форма преступного бизнеса, как рэкет. Из сферы хозяйственных отношений коррупция стала быстро распространяться на кредитно-финансовую сферу, она расширялась и непосредственно в органах власти, включая правоохранительную систему.

В марте 1991 года один из ведущих российских институтов общественного мнения задал вопрос 1550 гражданам России: «Что вас беспокоит больше всего в настоящее время?» Только 3 процента россиян ответили, что больше всего они боятся собственной смерти. 9 процентов боялись старости, 9 процентов – массовых репрессий и возвращения к сталинизму, 10 процентов – голода, 17 процентов – бедности и нищеты; 18 процентов сказали, что их беспокоят болезни близких, 26 процентов боялись гражданской войны и 37 процентов ответили, что их больше всего страшит рост преступности. Характерно, что еще в 1988 году в страхах граждан Российской Федерации первое место занимали болезни близких (59 процентов), война (47 процентов) и стихийные бедствия (42 процента). Собственной старости и болезней боялись 31 процент граждан, а преступных посягательств – только 18 процентов. Вопросы о голоде, нищете и возвращении к сталинизму в 1988 году не задавались. В 1991 году можно было не задавать вопроса о стихийных бедствиях. Землетрясений, наводнений и пожаров в 1991 году боялось только 2 процента граждан[535].

Аналитические центры МВД не только анализируют итоги года, но и дают прогноз преступности на ближайший год, что позволяет более точно составить бюджет и программу работы правоохранительных органов. В 1990 году такой прогноз предполагал на ближайший год увеличение преступности на 10–25 процентов, и этот прогноз, к сожалению, сбылся. Но на 1992 год прогнозировался еще более быстрый рост – от 60 до 200 процентов. К такому скачку преступности правоохранительные органы были не готовы. Эти прогнозы начали сбываться уже с начала года, когда стремительный рост цен, задержки заработной платы, люмпенизация части населения и превращение многих районов крупных городов в громадную барахолку создавали благоприятную почву для быстрого роста преступности. Ежемесячные сводки МВД Российской Федерации свидетельствовали, что в первом квартале 1992 года преступность в России возросла на 33,6 процента по сравнению с первым кварталом 1991 года. При этом в большинстве центральных районов России этот рост превысил 60 процентов. К концу года преступность повсеместно возросла на 70–80 процентов и продолжала расти быстрыми темпами до конца первой капиталистической пятилетки. Сводки МВД констатировали значительный рост всех видов «традиционной» преступности: краж имущества, хищений государственной собственности, хулиганства, бандитизма, убийств на бытовой почве и умышленных убийств, изнасилований и др. Эти сводки, однако, не могли дать ясного представления об изменении характера и методов многих преступлений и появлении новых видов преступлений.

Некоторые из этих новых для нашей страны видов и форм преступной деятельности не упоминались даже в действовавшем тогда Уголовном кодексе. В стране появились и начали активно действовать бандитские группы из числа бывших военнослужащих и работников МВД и КГБ («уволенных», «изгнанных», «сокращенных», «высланных»). Среди новых мафиози стали появляться бывшие офицеры. Это были, как правило, физически хорошо тренированные люди, прошедшие специальную подготовку по карате, самбо, дзюдо. Они не только умели хорошо обращаться с холодным и огнестрельным оружием, но были знакомы с разного рода профессиональными секретами МВД и КГБ. Поэтому вести борьбу с такими преступными группами было трудно. Небезопасно стало ездить по железной дороге. От налетов на железнодорожные составы с «жигулями» дело дошло до грабежей пассажирских поездов, как во времена Гражданской войны. Органами внутренних дел стало фиксироваться и такое страшное преступление, как каннибализм, о котором также ничего не было слышно со времен Гражданской войны и массового голода. Зарождался политический терроризм; печать сообщала об убийстве офицеров, редакторов газет, народных депутатов; на Северном Кавказе взрывы гремели в поездах и на газопроводах. Появился и такой, ранее почти неизвестный в России, вид преступлений, как заказные убийства. Киллеры становились заметными фигурами преступного мира. В целом по стране к 1995 году совершалось более тысячи заказных убийств, и это обстоятельство изменило образ жизни богатых предпринимателей, вынужденных все шире прибегать к услугам вооруженных телохранителей. Появилась корпорация не только частных телохранителей, но и частных детективов. Некоторые из экономистов начали говорить о «ползучей» милитаризации общества, имея в виду стремительное развитие охранных структур разного рода. Общие расходы на охрану частного бизнеса и бизнесменов оказались намного большими, чем на охрану социалистической собственности, они были сравнимы с расходами на всё МВД.

Наиболее быстро развивалась преступность в экономической сфере, хотя именно этот вид преступлений с трудом поддавался учету. Если убийства или угон автомобилей фиксировались почти в ста процентах случаев, то взятки, напротив, почти на сто процентов не фиксировались. Сами участники таких сделок говорили, что риск быть пойманными для них был менее одного процента[536].

Небольшие взятки вообще не фиксировались, а при обнаружении не наказывались. Гавриил Попов, работавший в 1991–1992 годах на посту мэра Москвы, говорил в своих интервью, что поборы чиновников подобны чаевым, которые получает официант ресторана за хорошее обслуживание. Попов призывал изменить законы о государственной службе и разрешить чиновникам открыто участвовать в бизнесе и приватизации, даже создавать для них разного рода льготы. Чиновники всех уровней, заявлял Попов, все равно участвуют в бизнесе, но они делают это нелегально и не платят налогов. Аналогичные предложения высказывались в отношении легализации проституции и даже наркомании.

Стремительное расширение мелкой торговли вело к расширению рэкета. Мелкие и средние предприниматели оказались беззащитными перед хорошо организованными бандами и были вынуждены принимать их условия. Распад Советского Союза привел к резкому ослаблению всех видов пограничного и таможенного контроля на всем постсоветском пространстве. Это обстоятельство вело к росту контрабанды всех видов. Из Афганистана и Пакистана через Россию на Запад прокладывались новые пути для движения наркотиков. Быстро росли продажа и употребление наркотиков в самой России. По примерным оценкам МВД, обороты наркобизнеса в России уже в 1992 году достигли 2 миллиардов долларов и увеличивались почти на один миллиард долларов в год. На втором месте по оборотам оказалась контрабанда оружием. Стрелковое оружие ввозилось