Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев

объяснение состояло в том, что так называемые реформаторы сознательно поставили перед собой цель разрушить экономику и социальные завоевания СССР и России и успешно реализовали эту тайную цель. Как утверждала экономист Г. Ракитская, «внимательный анализ действительных замыслов и фактических действий правящих реформаторов показывает, что обнищание народа, гиперинфляция, развал производства, рост скрытой и открытой безработицы вовсе не досадные сопутствующие явления, не результат чьей-то некомпетентности, а методы, при помощи которых новая власть решает фактические (а не декларированные) цели проводимых ею реформ. Методы эти вполне адекватны стратегическим задачам государственной социально-экономической политики, которая осуществляется с 1992 года. Президент и правительство весьма успешно достаточно быстро и компетентно выполняют программу Международного валютного фонда, которая предусматривает значительное разрушение российской экономики, превращение России в страну колониального типа с уровнем жизни большинства населения гораздо ниже, чем прежде, с массовой безработицей, с неконкурентоспособной промышленностью, в источник исключительно дешевой рабочей силы и дешевого сырья для стран “первого мира”. Об успешности решения подлинных задач “шоковых” реформ свидетельствуют факты, динамика основных показателей, сложившиеся тенденции (курсив мой. – Р. М.)»[556].

Нетрудно опровергнуть примитивные объяснения Егора Гайдара. Но я не могу согласиться и с Г. Ракитской. Она объясняет тяжелые результаты «реформ» Гайдара – Ельцина – Черномырдина примерно так же, как противники Горбачева объясняли неудачу его перестройки точным следованием указаниям западных финансовых кругов и политических противников России. Я не могу полностью исключить наличие умысла в действиях части «реформаторов». Слишком часто правительство не особенно старалось остановить упадок многих отраслей народного хозяйства даже тогда, когда это было возможно сделать. Слишком часто Гайдар, Чубайс или А. Шохин говорили о необходимости довести социалистическую экономику страны «до точки невозврата». И все же главной причиной неудач «первой капиталистической пятилетки» являются, на мой взгляд, сочетание некомпетентности и волюнтаризма власть имущих, их неспособность предвидеть результаты своих решений и действий, их торопливость и прожектерство. Сочетание этих причин привело в свое время к провалу ленинской попытки «красногвардейской атаки на капитализм», сталинской коллективизации и хрущевских реформ. То же самое произошло и с реформами 1991–1995 годов, которые даже Ельцин назвал недавно неудачной «кавалерийской атакой на социализм».

Глава третья. НОВЫЙ КЛАСС РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА

Новый социальный эксперимент

Одна из целей проводимых в последние годы реформ состояла в том, чтобы помочь быстрому становлению нового класса собственников и бизнесменов, которые могли бы стать прочной опорой постсоветского режима в России. Этой цели реформаторы еще не достигли, но немалая часть пути уже пройдена. Было бы преждевременным говорить о российских бизнесменах, или «новых русских», как их прозвали на Западе, как о сложившемся классе. Мы наблюдаем лишь первые этапы формирования нового класса российского общества, начало его консолидации и осознания своих интересов. Тем не менее важно понять, как появляются в обществе неизжитого еще государственного социализма предприниматели-капиталисты? Каким путем создавались и создаются в России крупные частные состояния? Что несет появление нового класса России, ее народам и экономике? Эти и многие другие вопросы, связанные с формированием новой социальной структуры российского общества, находятся в центре внимания многих экономистов, социологов, историков, политологов и юристов. Наша страна опять ставит невиданный в истории и громадный по масштабам социальный эксперимент; не капитализм и буржуазия, формируясь в течение столетий в недрах феодального общества, создают послушный им слой чиновников и поощряют идеологов либерализма, а идеологи и чиновники, воспитанные в недрах общества «развитого социализма», помогают формированию буржуазии и капитализма, надеясь сделать это в предельно короткие сроки.

Бизнес времен Горбачева

В отличие от Венгрии или Прибалтики, куда вернулось немало бывших собственников или их детей, «новые русские» не имеют никаких связей с буржуазными классами старой России. Этого нельзя сказать о сложном мире нелегального бизнеса, теневой экономики и черного рынка, который существовал у нас десятилетиями и получил немалый размах в годы застоя. Цеховики и торговцы, шабашники и ремесленники, валютчики и контрабандисты жили по законам не только рынка, но и криминального мира. Легализация частного предпринимательства открывала для них большие возможности. Почти все, кто отбывал наказание за экономические преступления, были амнистированы. Они гордились теперь годами тюрем и лагерей, подобно революционерам, гордившимся годами царской каторги. Однако мало кто из воротил теневого бизнеса смог приспособиться к условиям легального бизнеса. Гораздо большие возможности открывала для них быстро растущая сфера организованной преступности. Поэтому преемственность между теневиками 70-х годов и «новыми русскими» 90-х годов является скорее исключением, а не правилом.

Первые легальные бизнесмены и крупные частные состояния начали возникать в СССР в 1987–1988 годах. Закон «Об индивидуально-трудовой деятельности» позволил создать и легализовать десятки тысяч небольших мастерских. Но это была, по марксистской терминологии, мелкая буржуазия. Возможности крупного бизнеса и обогащения были здесь минимальны. Другое дело закон о кооперативах, скрытые возможности которого не сознавали даже составители этого закона. Десятки тысяч кооперативов создавались как частными лицами, так и государственными предприятиями и организациями. Преобладали торговые и посреднические кооперативы, но немало возникло строительных и производственных объединений. Крупный московский бизнесмен Александр Паникин с гордостью и нежностью вспоминает сегодня о своем первом текстильном кооперативе «Челнок», в котором работало всего восемь человек: шесть швей, снабженец и председатель. «Первые недели после признания нас кооперативом, – пишет Паникин, – мы находились в упоении от появившихся перспектив. Было наивное ощущение: что ни задумай, все быстро исполнится и обретет плоть. Ходили пьяные без вина, от счастья теряли сознание. <…> Все стартовые затраты не превысили двух тысяч рублей и обернулись сторицей через считаные дни. Плотину прорвало, наконец-то мы независимы»[557]. С кооператива начал свой путь в бизнес и Владимир Брынцалов. Не всем, конечно, приходилось начинать с двух-трех тысяч рублей. Под постановлениями о создании некоторых кооперативов стояли подписи министров СССР или даже премьера Николая Рыжкова. Возникло в стране немало и кооперативов-паразитов, занимавшихся обналичиванием денег. Гигантские фиктивные безналичные деньги, которые правильнее было бы назвать цифровыми лимитами, можно было теперь легально превращать в наличные деньги. Это привело к обогащению многих предприимчивых людей. Либерализация внешней торговли открыла возможность крупных сделок через кооперативы. Многие люди, входящие ныне в элиту российского бизнеса, заработали тогда свои первые миллионы рублей и долларов. Они утверждают, что им было легче работать при Горбачеве, чем при Ельцине. По их признанию, самыми благоприятными для их бизнеса были 1988 и 1989 годы. В свое время Иван Кивилиди вспоминал, как он легко зарабатывал в эти годы, продавая за доллары купленный за рубли алюминий и привозя в страну факсы и компьютеры. За три-четыре месяца пятьсот долларов превращались в пятьдесят тысяч, а миллион рублей – в сто миллионов. Брокеры