Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев

могли заработать еще быстрее. Помогал нашим первым богачам не только предпринимательский талант. У них не было еще серьезной конкуренции, но зато имелись нужные связи. Уже в конце 80-х годов зародилась у нас «челночная» торговля. Десятки тысяч советских граждан устремились в Польшу, Венгрию и Китай; получать визы в капиталистические страны было еще трудно. Эти люди также привозили домой компьютеры и факсы, косметику и одежду. Но кто из них мог гнать на Запад платформы с алюминием или сырую нефть? Они везли в багажниках своих машин русских матрешек, вышивку, а то и грибы из российских и белорусских лесов.

Немалую активность в сфере бизнеса стал проявлять и комсомол, конечно при поддержке партии. Экономические возможности комсомола всегда были значительными, однако их использовали главным образом на дальних стройках и целине. Теперь комсомол стали откровенно ориентировать на получение прибыли, используя преимущества организации и дисциплины. «Мне поручили стать миллионером», – говорили некоторые молодые люди. Появился термин «комсомольская экономика».

«“Комсомольская экономика”, – писал один из руководителей ЦК ВЛКСМ, – необычное словосочетание, не правда ли? И термина такого в экономической науке нет, а вот явление, которое оно отражает, есть; точнее – оно лишь начинает развиваться на определенной правовой основе и приобрело уже зримые черты»[558].

Через комсомольские структуры шло обналичивание денег, создавались первые коммерческие банки и торговые биржи, жилищно-строительные кооперативы (ЖСК и МЖК). Молодежное «творческо-производственное» объединение «Импульс» выпускало множество товаров народного потребления, в основном молодежного ассортимента, а также строило детскую больницу в Калининграде. Московской области. Сибирский хозрасчетный молодежный центр «Магистраль» оборудовал компьютерные классы и видеокомплексы, создавал кооперативы по пошиву меховой одежды и переработке древесины. Однако не кирпичные заводы в Рязанской области и не производство искусственного мрамора и волокнистых плит в Днепропетровске приносили молодым предпринимателям главную прибыль. Комсомольские бизнесмены доминировали в шоу-бизнесе, на видеорынке, в туристическом и даже в игорном бизнесе. Через них шла и значительная часть сверхприбыльной международной торговли. Неожиданное для многих решение о роспуске комсомола, состоявшееся в 1990 году, не нанесло ущерба «комсомольской экономике», она могла уже обходиться без опеки. К тому же можно было пустить в оборот часть бывшей собственности комсомольских организаций.

В комсомольском бизнесе начинал свою предпринимательскую деятельность Михаил Ходорковский, второй секретарь Московского горкома комсомола, а позднее основатель финансовой группы «Менатеп» и промышленно-финансовой группы «Роспром-ЮКОС». Не меньших успехов в бизнесе добился и секретарь комсомольской организации Института международных отношений (МГИМО) Владимир Потанин, которого все знают сегодня как основателя ОНЭКСИМ-банка. Скромный помощник секретаря ЦК ВЛКСМ Константин Затулин, отвечавший в 1988 году за развитие молодежной экономики, стал в 1992 году председателем правления фирмы «Российские брокеры», членом правления фирмы «Русское золото», вице-председателем Совета предпринимателей при правительстве Москвы, одним из руководителей Московской товарной биржи и даже советником президента Ельцина по внешней и оборонной политике.

Серьезная, но пока еще скрытая деятельность в том же направлении шла в 1989–1990 годах в государственном аппарате и хозяйственных структурах. Многие из директоров получили небывалую ранее самостоятельность, их предприятия переходили частично на самофинансирование и хозрасчет. На месте некоторых министерств создавались концерны и тресты. Госснабы и торги преобразовывались в торговые дома, совместные предприятия (СП) и биржи. Отраслевые и региональные банки преобразовывались в коммерческие. Все это рассматривалось тогда как часть экономической перестройки на путях рыночной экономики. Однако руководство КПСС не имело на этот счет ясной концепции и программы и с трудом удерживало стихию рыночных отношений под своим контролем.

«Становление крупных состояний в современной России, – писал историк В. Иорданский, – исследователи относят к 1988–1989 годам. Оно происходило со стремительной быстротой. С первых дней существования у российского бизнесмена обнаружились поистине безграничные претензии и неутолимые аппетиты. Иногда российское предпринимательское сословие называют порождением перестройки. Утверждение верно лишь в том смысле, что перестройка создала условия, при отсутствии которых предприниматель предпочел бы не выходить на белый свет, а остался в привычном для него полумраке теневой экономики. Значительно определеннее можно говорить о том, что предпринимательское сословие находилось среди тех социальных сил, которые нанесли по перестройке роковой удар. Перестройка с ее идеалами социальной справедливости очень скоро стала помехой для молодого и агрессивного хищника»[559].

Это не совсем точная картина и не совсем верное суждение. Идеалы социальной справедливости отнюдь не предполагают полного отрицания любой частной инициативы, частного предпринимательства и частной собственности, основанных, естественно, на материальных интересах. Необходимо было пресекать только антиобщественные формы и способы обогащения, не допуская таких видов бизнеса, которые сочетались с ограблением государства и его граждан. Перестройка не смогла создать нужных барьеров. От нелепой и вредной кампании по борьбе с «нетрудовыми доходами», которая нанесла сильный удар по многим полезным формам экономической инициативы, лидеры перестройки отказались в пользу другой крайности, открыв немалые возможности для расширения паразитических форм бизнеса.

Среди российских дельцов 1988–1990 годов было не так уж много агрессивных хищников, озабоченных только получением – любой ценой – максимальной прибыли. Весной 1990 года я встретил в Риме молодого московского бизнесмена, который, получив кредит, купил по дешевке отслужившие свой ресурс и списанные на металлолом военно-транспортные самолеты, перегнал их в Латинскую Америку, основав транспортную компанию, перевозившую грузы из Перу в Бразилию и Венесуэлу. Летчики у него также были из России, они шли на риск, получая не менее двух тысяч долларов в месяц. Мой знакомый снова летел в Москву, чтобы купить еще десяток списанных армией самолетов. Моральные аспекты бизнеса его не волновали. Этот молодой бизнесмен был все же меньше похож на хищного дельца, чем таможенник, отобравший у него без оформления массивные золотые часы. «Для меня время было дороже», – ответил бизнесмен на мой недоуменный вопрос. Среди мелких бизнесменов конца 80-х было много людей, которых вели на этот путь бедность и нужда. Но немало имелось людей, увлеченных открывшимися перед ними возможностями инициативы и самовыражения, людей, способности которых не были востребованы административно-бюрократической системой. Интересы и мотивы уже тогда были очень различными. Строитель финансовых пирамид Сергей Мавроди, вполне сознательно ограбивший и обманувший миллионы сограждан, и Вадим Туманов, который строил мосты и дороги в Карелии и Москве дешевле и лучше государственных организаций, обеспечивая высокую зарплату своим рабочим и неплохую прибыль себе и своей компании, – вот только два характерных примера многоликого российского бизнеса 1989–1991 годов.

«Новые русские» 1992–1993 годов

Перемены в стране, которые происходили после крушения КПСС и СССР, одни авторы называют «шоковой терапией», другие – структурной трансформацией общества, третьи с пафосом говорят о победе капиталистической революции в России. В любом случае нужно признать, что условия для бизнеса и бизнес-элиты в 1992–1993 годах существенно изменились. Приход к власти демократов, либерализация цен и стремительное раскручивание инфляционной спирали создавали сразу несколько возможностей быстрого обогащения, которыми спешили воспользоваться как некоторые иностранцы, так