Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев

его возникновения. Он уродлив, внутренне дисгармоничен, потому что его развитие не было естественным, и на нем лежит неизгладимый след усилий по его искусственному поощрению постперестроечной властью… В этих условиях доминирующей чертой “нового класса” стал его паразитический характер»[566].

Не слишком высокого мнения о новом классе российского общества придерживается директор Гуманитарного центра Государственной академии управления Вадим Кортунов.

«Нынешнее поколение российских “деловых людей”, – писал он, – формируется в своей основе по остаточному принципу. Прежде всего это люди, неспособные к реализации своей интеллектуальной собственности, к конструктивной, созидательной деятельности и вследствие этого выброшенные обществом на периферию духовной и культурной жизни… Это либо бывшая номенклатура, вовремя оказавшаяся возле приватизируемых предприятий, с легкостью сменившая свои коммунистические убеждения на монетаристскую психологию. Либо это откровенно уголовные элементы, смекнувшие, что в условиях общественно-политической и правовой нестабильности действовать под прикрытием коммерческой вывески наиболее эффективно и безопасно. Либо это вновь пришедшая молодежь, не освоившая толком школьную программу, но зато и не отягощенная какими-либо признаками мыслительного процесса… Поколение новых русских объединяет нравственный нигилизм, полная неспособность к духовной деятельности, монетаристская психология и, как следствие, паразитический способ существования под флагом предпринимательской деятельности. Поэтому вполне закономерно, что рост благосостояния современного российского бизнесмена вершится на фоне общего спада производства, обнищания населения, инфляции и развала экономики страны в целом»[567].

Эти утверждения справедливы применительно к очень многим, но далеко не ко всем представителям российских деловых людей, о чем я еще буду говорить ниже. Только недавно мне довелось познакомиться с работой закрытого акционерного общества «Измайлово» – туристическими гостиничными комплексами. При той жесткой конкуренции, которая существует сегодня в туристическом и гостиничном бизнесе, огромные гостиничные корпуса в Измайлово были бы обречены на банкротство, если бы владельцы контрольного пакета акций этого комплекса «не были отягощены какими-либо признаками мыслительного процесса» и «полностью неспособны к духовной деятельности». Новый генеральный директор комплекса Валерий Рязанцев сумел не только хорошо организовать обслуживание иностранных гостей и российских граждан, но и превратил гостиницу в своеобразный культурный центр района. Гостиничный центр устраивает интересные выставки, проявляя редкую по нынешним временам щедрость к художникам и скульпторам столицы. Неслучайно именно в комплексе «Измайлово» в последние два года проводят свои съезды и конференции многие из российских политических партий и движений самых различных направлений. Естественно, что добрая слава комплекса способствует и успешному бизнесу.

Хорошее впечатление оставила у меня и работа акционерного коммерческого банка Интеллект-банк, который был основан в 1994 году, когда это стало совсем нелегким делом. И рядовых работников Интеллект-банка и председателя правления этого банка Виктора Серебряного, почти все они окончили недавно Московскую финансовую академию, никак нельзя назвать людьми «неспособными к реализации своей интеллектуальной собственности». Внимание к клиентам и их пожеланиям здесь на порядок выше, чем в банке «Менатеп», не говоря уже о Банке внешней торговли, который поразил меня грубым, если не сказать сильнее, отношением к частным вкладчикам.

Наиболее резко оценивает методы выращивания нового класса в России известный политик и лидер движения «Вперед, Россия!» Борис Федоров.

«Похоже, – писал он, – что присутствуешь на крупнейшем ограблении века, а может быть, и в истории всего человечества. Протестов не слышно. Склонили головы и талдычат, как бы хуже не стало. Вроде всё как надо. Щедрые мы и очень добрые»[568].

И это утверждение отчасти является справедливым. Странно, однако, что Б. Федоров понял, что присутствует при «крупнейшем ограблении века», только после того, как лишился поста министра финансов и вице-премьера Правительства Российской Федерации. В самый разгар «шоковой терапии» Б. Федоров являлся не только советником Ельцина по финансовым вопросам, но и директором Всемирного банка от Российской Федерации. У него имелось немало возможностей влиять на характер и условия формирования нового класса российского общества, частью которого он сам являлся в 1992–1993 годах. Даже Гайдар неоднократно называл в последнее время появившихся в России капиталистов некомпетентными и вороватыми. Он связывает эти качества новых русских лишь с недостатками их советского воспитания, а не с поспешностью, бессистемностью и некомпетентностью разработанной его командой программы «системной трансформации» советского общества. Русский язык очень богат на пословицы и поговорки на этот счет: «Станешь торопить, так толку не быть», «Не будь тороплив, будь памятлив». Есть и еще более подходящая к нашим «шоковым реформам»: «Торопить – слепых родить».

Конечно, богатство, которое не было нажито трудом и потом, происхождение и размеры которого надо скрывать, создает нередко у «новых русских» комплекс неполноценности и страха, который не всегда удается скрыть и под присущими многим из этих людей наглостью и снобизмом. Этот страх и неуверенность российских богачей вполне понятны для страны, в которой крупные и мелкие капиталисты уже дважды теряли свою собственность – в 1917–1918 годах после Октябрьской революции и в 1927–1930 годах при ликвидации кулачества и нэпманов.

Неудивительно, что разоренная и обнищавшая Россия стала в 1992–1993 годах крупнейшим экспортером капитала; в западные страны уходило из нашей страны от 20 до 30 миллиардов долларов в год, и этот процесс продолжается до настоящего времени. «Новые русские» боятся вкладывать деньги в экономику России, они не хотят держать их на счетах российских же банков. Лучше купить или построить виллу на Кипре, в Ницце, в Испании или прокутить в Италии годовой фонд заработной платы крупной шахты.

«Что это, – спрашивает политолог Кирилл Холодковский, – неизбежные издержки переходного периода и все постепенно утрясется и войдет в норму? Или это контуры некоего нового уклада, при котором обществу придется кормить новый тип захребетников, качающих российские богатства в свой бездонный карман, находящийся чаще всего за границей?»[569]

Ответ на этот вопрос зависит от характера власти и экономической политики ближайшего десятилетия.

Бизнес-элита России в 1994–1996 годах

Лишь немногие из демократов первого и второго «призыва», проложивших Ельцину путь к власти и обеспечивших быстрое развитие нового класса российского общества, сохранили после 1994 года свои места в составе власти. Очень немногие из этих демократов-«романтиков» сумели удержаться в мире крупного бизнеса. Вероятно, один только Петр Авен сменил пост министра внешних экономических связей Российской Федерации на кресло президента одного из крупнейших банков – «Альфа-банка». Вместе с демократами третьего «призыва», которые пришли во власть, в бизнес-элиту стали вливаться и предприниматели третьей волны, которая, по мнению В. Гусинского, является «совершенно легальной, состоящей из нормальной, образованной и энергичной молодежи»[570]. Но не ушли из бизнеса и представители первой волны, а также хозяйственные лидеры 80-х годов. Напротив, именно эти люди доминируют в бизнес-элите 1994–1996 годов. Исследования Института социологии РАН показали, что на конец 1995 года администрация и окружение президента Ельцина на 75 процентов состояли из бывшей советской элиты, то есть из высших партийных, комсомольских, советских и