В октябре шестьдесят четвертого. Смещение Хрущева - Андрей Николаевич Артизов

в списке Брежнева на первых порах наверняка стоял минус. Этот старейший член Политбюро, бывший соратник Сталина не только всегда поддерживал Хрущева, но и дружил с ним. Он решительным образом повел себя в борьбе с группой Молотова – Маленкова в 1957 году, полностью поддерживал хрущевский курс разоблачения сталинизма. В июле 1964 года Микоян согласился с предложением Хрущева сменить Брежнева на посту Председателя Президиума Верховного Совета СССР.

Брежнев болезненно пережил эту замену. На Пленуме ЦК, где обсуждался вопрос, Хрущев с нарочитым пренебрежением к Брежневу прокомментировал прозвучавшие аплодисменты участников пленума в связи с его снятием с поста Председателя Президиума Верховного Совета СССР: «Это рады, чтобы Вас освободить. Нельзя же назначить, не освободивши. Это обрадовались люди, что Вас освободили… Я думаю, что это будет хорошо, потому что сейчас значение Президиума Верховного Совета надо поднимать и придавать ему еще большее значение». В развязной манере первый секретарь ЦК объяснил пленуму причины предложенной кадровой перестановки. «Нам сейчас не завинчивать гайки надо, а надо показать силу социалистической демократии, – заявил Хрущев. – .Раз демократия, то и руководство может быть подвергнуто критике. И это надо понимать. Без критики нет демократии. Мы демократические методы[79] побороли со всеми трудностями и разбили врагов, оппозицию, имели монолитность в народе, который поддерживал нашу партию, а сейчас, я так понимаю, не все мы единого мнения, сейчас у нас по нарастающей развивается этот процесс. Поэтому, чтобы было более демократично – надо устранить препятствия: освободить одного и выдвинуть другого.

Анастас доволен, доволен (смех). Правильно я сказал?

БРЕЖНЕВ. Насчет Анастаса?

ХРУЩЕВ. Да. (Смех.)

Мы запишем о том, для чего мы делаем, чтобы т. Брежнев в ЦК работал, выполнял свои обязанности секретаря ЦК»[80].

Хрущев доверял Микояну безоговорочно, о чем свидетельствует его выступление на обеде в честь президента Индонезии Сукарно 29 сентября 1964 года. «А я хочу сам вести с вами переговоры, – откровенничал перед индонезийским гостем Хрущев. – Пока я с вами не переговорю, никуда я не уеду, ничего не сделаете. Поэтому завтра встреча, как вы сказали, у меня с вами будет. Хотите с товарищем Микояном – можно. Я тоже считаю это возможным, ему можно доверять, по моим данным» [81].

Но в политике, как известно, вечной дружбы не бывает. Придет время – и Микоян покинет Хрущева. Семичастный в этой связи в воспоминаниях сообщает следующее: «…стечением обстоятельств он [Микоян. – Авт.] был поставлен перед необходимостью принять окончательное решение, на чью сторону встать. То, что за слухами [о заговоре. – Авт.] действительно стоит правда, Микоян, исполняя поручение Хрущева, вскоре же узнал. Тут, однако, и от него потребовали [выделено нами. – Авт.], чтобы дал понять, на чью сторону он встанет»[82]. Об этом более подробно мы расскажем далее.

Следующий плюс в списке Брежнев поставил против фамилии Полянского – заместителя Председателя Совета Министров СССР. Он также был выдвиженцем Хрущева, стал членом Президиума ЦК в 1960 году, до этого успев поработать секретарем Крымского, Чкаловского (Оренбургского) обкомов и Краснодарского крайкома партии, председателем Совета Министров РСФСР. В ноябре 1964 года ему исполнилось 47 лет.

В условиях неурожая и нехватки продовольствия в стране судьба Полянского, курировавшего вопросы сельского хозяйства и производства товаров народного потребления, была незавидной. Хрущеву нужен был «стрелочник» – конкретный руководитель, виновный в провале его амбициозных планов. В неправленой стенограмме упоминавшегося выше заседания Президиума ЦК от 19 августа 1964 года зафиксирована острая полемика между Хрущевым и Полянским по вопросам оплаты труда сельскохозяйственных рабочих, стоимости продукции в колхозах и совхозах и пенсионного обеспечения трудящихся.

«ХРУЩЕВ. Товарищ Полянский, я с вами не согласен. Это несогласие складывается в какую-то линию.

Товарищ Шелепин – Госконтроль. Вы возьмите справку и суньте в нос члену Президиума, о чем он говорит. Я, прежде чем ехать, взял справку от ЦСУ и говорю это Вам. Вы извращаете. Вы неправы.

ПОЛЯНСКИЙ. Можно доказать. Не суйте в нос. Я человек.

ХРУЩЕВ. Я тоже человек.

ПОЛЯНСКИЙ. Как с Вами разговаривать? Если высказал свое мнение, сразу обострение. Может быть, отношение такое ко мне?

ХРУЩЕВ. Видимо так, я не отрицаю. По вопросу политики цен у меня складывается очень большое недоверие. Я на Вас положиться не могу».

Далее Хрущев продолжил высказывать претензии: «Товарищ Полянский, когда Вы сидите на этих делах и не видите, то Вы можете себе представить, какое у меня положение, как у Председателя Совета Министров. Я не доверяю. Это, может быть, субъективное дело. Пусть Президиум решает. Садитесь на мое место, я на ваше сяду.

ПОЛЯНСКИЙ. Не надо волноваться. Я знаю, когда преобразовывали часть колхозов в совхозы, были огромнейшие споры. < >

ХРУЩЕВ. Я остро этот вопрос поставил, товарищи. Вы знаете, что этим вопросом занимается Полянский. Я его считаю не совсем объективным. Мы очень остро говорили по пенсионным вопросам. Вы оказались правы или я?

ПОЛЯНСКИЙ. Почему любой из нас должен войти с предложением обязательно идеальным? Вы считаете, что любой человек все знает. Не так я внес, обменялись мнениями. Там подписали 5 членов Президиума помимо секретарей ЦК. Почему считать, что это товарищ Полянский?

ХРУЩЕВ. Вы его готовили.

ПОЛЯНСКИЙ. Я готовил. Почему Вы считаете, если недостатки допущены, это как штамп? Принимали участие и другие товарищи.

ХРУЩЕВ. Подписали 5 человек, я шестой подписываю. Я говорю: Вы у меня создали впечатление настороженности.

ПОЛЯНСКИЙ. Напрасно такое впечатление сложилось. Все мы хотим лучшего. По одному факту нельзя судить.

ХРУЩЕВ. Не по одному»[83].

По алфавиту за Полянским в брежневском списке следующим стоял Суслов. Он, как и Косыгин, впервые был включен в состав высшего партийного органа еще Сталиным. Будучи секретарем ЦК по международным и идеологическим вопросам, Суслов примкнул к команде Хрущева, которого активно поддержал в борьбе со старейшими членами Политбюро из бывшего сталинского окружения. Сделано это было не по идейным, а по карьерным соображениям. Сам Суслов на роль лидера никогда не претендовал. По утверждению Арбатова, он просто не добивался первого места ни в партии, ни в стране. «Мне рассказывали, – вспоминал академик, – как Н. С. Хрущев в один прекрасный день предложил М. А. Суслову стать Председателем Президиума Верховного Совета СССР (в то время пост сугубо церемониальный). И тот пришел в полное смятение, говорил с членами Политбюро, убеждая их, что не может взять на себя такую ответственность (ее, личной ответственности, он, видимо, больше всего и боялся). Ему привычнее и удобнее была роль «серого кардинала», закулисного вершителя судеб»[84].

На охоте