В октябре шестьдесят четвертого. Смещение Хрущева - Андрей Николаевич Артизов

тот факт, что именно Шелест на первом «тронном» пленуме Брежнева – ноябрьском (1964 года) Пленуме ЦК, единственный из кандидатов, был переведен в члены Президиума ЦК. Так новый вождь партии оценил вклад Шелеста в свершившееся «дело».

Первые секретари ЦК Компартий Белоруссии, Грузии и Узбекистана Мазуров, Мжаванадзе и Рашидов заслугами Шелеста по «делу» не обладали, но они, несомненно, были в курсе заговора. Всех их беспокоило не только неудовлетворительное положение дел в стране, но и непредсказуемость кадровой политики партийного лидера. О возможности незаслуженной расправы напоминал пример Кунаева, по инициативе Хрущева снятого с должности руководителя казахстанской республиканской парторганизации в декабре 1962 года. На заседании Президиума 14 октября 1964 года Брежнев озвучил другие нереализованные кадровые предложения Хрущева – об отставках Мазурова и Мжаванадзе, а также первого секретаря Тульского сельского обкома партии Юнака[92]. Трудно представить, чтобы столь неопровержимые аргументы главный заговорщик заранее не использовал для вовлечения в «дело» влиятельных членов ЦК.

Что касается секретарей ЦК, то посвященными считают Андропова, Рудакова и Полякова. Первого из них Воронов называл активным заговорщиком: именно Андропов помогал Брежневу его обрабатывать. «…С нами ехал еще один секретарь ЦК КПСС – Ю. В. Андропов, – рассказывал Геннадий Иванович. – Он то и дело вынимал из папки какие-то бумажки и показывал их Брежневу. Тот их просматривал и возвращал со словами: “Хорошо, теперь он от нас никуда не денется”. У меня сложилось впечатление, что дело шло о каком-то компромате…»[93]

Рудакова и Полякова упомянул в воспоминаниях Семичастный. Он сообщил, что с каждым членом Президиума ЦК предварительно беседовали Брежнев и Подгорный, а с каждым секретарем ЦК – Рудаков и Поляков.

С ролью Рудакова в описываемых событиях все ясно. Он в 1954–1962 годах занимал пост заведующего отделом тяжелой промышленности ЦК КПСС. По службе Рудаков тесно взаимодействовал с куратором военно-промышленного комплекса секретарем ЦК Брежневым. Вместе с ним в 1957 году он интриговал против Маленкова. Поэтому плюс у фамилии Рудакова в своем списке Брежнев мог ставить со спокойной совестью.

С Поляковым – более темная история. В 1962 году Хрущев назначил главного редактора газеты «Сельская жизнь» заведующим отделом сельского хозяйства и секретарем ЦК КПСС. В то же время, видимо, по заданию Хрущева Поляков снабжал его какой-то негативной информацией о членах Президиума и секретарях ЦК. Это задание было поставлено в вину Хрущеву в ходе его проработки на заседании Президиума ЦК 13 октября 1964 года. По выражению Шелепина, «т. Поляков гнусную роль играет»[94]. Если верить Семичастному и признать, что Поляков вел обработку секретарей ЦК, то работа на два фронта не спасла его от возмездия коллег. После снятия Хрущева победители отстранили Полякова от должности, отправив его в ссылку заместителем главного редактора «Экономической газеты».

В «деле», несомненно, участвовали еще два секретаря ЦК – Демичев и Шелепин. У Демичева были для этого те же основания, что и у его коллег. Хрущев неоднократно высказывал недовольство его работой на посту секретаря ЦК, заявлял, что не «молодой человек» руководит химической отраслью, а его «водят за нос» ученые. Заметим, что в 1964 году Демичеву исполнилось 46 лет.

По мнению Арбатова, видной фигурой в организации переворота был 46-летний Шелепин, сумевший собрать вокруг себя сплоченную команду выдвиженцев из комсомола. «.Шелепин не только сохранял прочные связи со множеством бывших комсомольских работников, занявших потом ответственные должности, но и способствовал их выдвижению и продвижению, в том числе в последние перед октябрьским Пленумом годы и месяцы, когда он курировал в качестве члена Политбюро и одного из секретарей ЦК КПСС подбор и расстановку кадров. А в качестве бывшего председателя КГБ он позаботился о том, чтобы и там иметь своих людей на руководящих постах, включая своего преемника В. Е. Семичастного. Не знаю, был ли Шелепин мозгом заговора (допускаю, что вместе с Подгорным был), но, уж во всяком случае, был его руками, его мускулами. Этими “мускулами” Александр Николаевич Шелепин (он получил в аппарате прозвище “железный Шурик”) мог стать, поскольку располагал полной поддержкой Семичастного и ряда других людей, возглавлявших КГБ, а также МВД (во главе него тоже стоял близкий к Шелепину человек – бывший ответственный комсомольский работник Тикунов)»[95].

Заметим в скобках, что слова Арбатова о членстве в Политбюро Шелепина нуждаются в уточнении. Членом Президиума он был избран лишь на ноябрьском (1964 года) Пленуме ЦК (Демичев стал кандидатом в члены Президиума): это была награда за их активную роль в снятии Хрущева.

Здесь же важно учитывать мнение такого участника событий, как Воронов. Он следующим образом оценил вклад Шелепина: «Некоторые авторы пишут, что “мотором” заговора были Шелепин с Семичастным. Это не так. К Шелепину, не претендовавшему на власть, и к Семичастному тогдашние “старшие товарищи” относились снисходительно, как к вчерашним комсомольцам»[96].

Такую трактовку подтвердил и сам Семичастный. В последнем перед смертью интервью он в очередной раз заявил: «…Именно он [Брежнев. – Авт.] и Николай Подгорный стояли у руля так называемого заговора, а не мы с Шелепиным»[97].

Секретарь ЦК Ильичев, курировавший науку и культуру, был выдвинут на этот участок Хрущевым, тесно общался с его зятем Аджубеем и слыл в партаппарате сторонником первого секретаря. Неудивительно, что к «делу» его не привлекли.

О роли остальных секретарей ЦК – Пономарева и Титова – в свержении Хрущева не выявлено никаких документов, отсутствуют и свидетельства мемуаристов. Видимо, они солидаризировались с победителями.

Как видим, в такой влиятельной группе партийной элиты, как кандидаты в члены Президиума ЦК и секретари ЦК, также превалировало недовольство лидером. Брежневу со товарищи удалось обеспечить себе подавляющее большинство решающих и совещательных голосов членов высшего партийного органа.

К концу своей долгой политической карьеры Хрущев фактически оказался в полной изоляции. Этому во многом способствовал он сам. В июне 1957 года он сделал членами Президиума ЦК семь своих сторонников в борьбе с так называемой антипартийной группой. Из них к 1964 году членами Президиума остались лишь двое (Брежнев и Козлов). Что касается кандидатов в члены, то из восьми вновь введенных в 1957 году человек в составе Президиума ЦК осталось трое (Кириленко, Косыгин и Мазуров). За эти годы десять человек были изгнаны Хрущевым из партийного ареопага. Таким образом, первый секретарь не мог рассчитывать на своих соратников по Политбюро. Даже Козлов, полностью обязанный Хрущеву своей карьерой, вынашивал амбициозные замыслы.

Конечно, мы можем только догадываться, как бы повел себя Фрол Романович в октябре 1964 года, если б находился в добром здравии. Скорее всего, он вряд ли