Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев

Валовой внутренний продукт сократился в России в 1996 году на 6 процентов. Небольшой прирост наблюдался лишь в производстве нефти и газа, а также электроэнергии. За счет экспорта энергоресурсов формировалось более 50 процентов российского бюджета. Но, как писали некоторые экономисты, правительство страны если и «не резало курицу, которая несет ему золотые яйца, то все же сокращало ее жизнь». Увеличивался не только экспорт, но и изношенность оборудования и трубопроводов. С другой стороны, уменьшались ассигнования на геофизические работы и поисково-разведочное бурение. Продолжался упадок в машиностроении, в химической и нефтехимической промышленности, в ВПК. Небольшой рост отмечался только в черной и цветной металлургии. Сохранялось бедственное положение во всех отраслях легкой промышленности, не наблюдалось роста и в отечественной пищевой промышленности. Производство сельскохозяйственной продукции сократилось в России на 5 процентов. Сокращались и капитальные вложения в экономику, как и абсолютные размеры основного капитала. По социальной сфере прирост наблюдался только в жилищном строительстве.

В качестве успеха некоторые наблюдатели выделяли относительную финансовую стабилизацию; инфляция за год составила около 30 процентов. Специалистов тревожило, однако, чрезмерное сжатие денежной массы в стране, а также замена денег множеством денежных суррогатов. В стране сохранился большой дефицит бюджета; долги по зарплате по всем категориям рабочих и служащих измерялись десятками триллионов рублей. Увеличивалась общая сумма как внутреннего, так внешнего долга. Доверия к рублю еще не было. По оценкам экспертов, долларовые «запасы» населения возросли в 1996 году на 5 миллиардов, а зарубежные активы российских бизнесменов – на 20 миллиардов долларов. Это позволяло говорить не столько о побежденной, сколько об «отложенной» инфляции. По косвенным данным, сокращение на 10–12 процентов наблюдалось и в «теневом» секторе российской экономики. Только 1,2 процента жителей России говорили о 1996 годе как «очень удачном» для себя лично, только 0,3 процента соглашались, что это был «очень удачный» год для страны. Оценку «хорошо» для себя лично поставили 21,3 процента жителей, но для России сочли год «хорошим» лишь 3,7 процента ее жителей. 75 процентов населения России оценили 1996 год как «плохой» для себя, а 90 процентов – как плохой для страны[606]. В это же время не менее 30–40 процентов жителей России надеялись на значительные улучшения в своей жизни и в жизни страны в 1997 году.

Трезво оценивая неудачи 1996 года, министр экономики РФ Евгений Ясин писал в секретном письме Черномырдину об опасности роста государственного долга и налогообложения предприятий, которые «уже лежат на боку». «В этих условиях, – подчеркивал Ясин, – нужен решительный поворот к экономическому росту на базе структурной перестройки, требующей энергичных и масштабных усилий. <…> Рост теперь не просто желательная цель, но абсолютная необходимость, категорический императив выживания, экономической и политической стабильности»[607].

Уже в первые месяцы 1997 года некоторые из официальных экономистов поспешили с оптимистическими прогнозами. «Экономика вступает в период роста. Ситуация в стране в целом нормализуется», – заявлял в январе 1997 года директор Рабочего центра экономических реформ при Правительстве РФ Сергей Павленко[608]. Даже к осени 1997 года, когда никто еще не видел заметных улучшений в экономике, Анатолий Чубайс заявил, что в стране кончилось 8-летнее падение производства и начался поворот, который еще не видят простые люди, но хорошо видят люди, «которые всерьез анализируют». «И это ведь не только рост валового внутреннего продукта или темпы инфляции, которые снижаются. Это гораздо больше. Это начало поворота. Мне кажется, что точно так же, как трудно было Россию остановить в этой мучительной, долгой траектории падения, так же невозможно будет ее остановить от долгой, мошной, набирающей силу крутизны траектории роста, которая будет ясна не только специалистам по экономике и статистике, а которая будет очевидна в семье каждого человека: по его заработной плате, по его доходам, по его способности купить современный автомобиль и поехать летом в полноценный отпуск»[609]. По уверениям Чубайса, Россия уже в 1999 году станет «совсем другой страной, с другими законами, с другим настроением людей, с другим состоянием в обществе».

Эти заявления оказались не более чем блефом. Подводя итоги 1997 года, не только простые люди, но и «специалисты по экономике и статистике», «которые серьезно анализируют», отмечают гораздо больше неудач, чем успехов. Да, по данным Госкомстата, которые, впрочем, будут еще уточняться, валовой внутренний продукт России увеличился на 0,3 процента. При этом прирост промышленного производства составил 1,7 процента, а объем сельскохозяйственного производства уменьшился «всего» на 1,4 процента. «Почти» ликвидированы долги по заработной плате работникам в бюджетной сфере, уменьшились долги по заработной плате в промышленности и сельском хозяйстве. Реальные денежные доходы населения, согласно Госкомстату, увеличились на 0,8 процента, а число людей, живущих «за чертой бедности», уменьшилось с 22,2 до 21,5 процента. Инфляция за год составила всего 11 процентов. Эти улучшения следует, конечно, отметить, хотя простым гражданам страны их было очень трудно заметить. В это же время многие глубинные экономические процессы не имели в 1997 году никакой положительной динамики и продолжали развиваться в опасном для страны направлении. На 6 процентов сократились и без того незначительные инвестиции в экономику. На 3 процента увеличилось число безработных. По состоянию на 1 января 1998 года внутренний государственный долг составил 530 миллиардов деноминированных рублей. Этот долг значительно превышает денежную массу в стране, и он будет расти в течение года, достигнув, по прогнозам, 700 миллиардов рублей к 1 января 1999 года. Заметно возросло обслуживание иностранных долгов страны, как и сами эти долги. Если в 1996 году за счет внешних инвесторов обеспечивалось 11 процентов федеральных расходов, то в 1997 году эта цифра возросла до 23 процентов. Сократилась на 15 процентов общая масса прибыли предприятий промышленности, но в 1,4 раза увеличились их убытки. Значительная часть выплаты задолженностей по пенсиям и заработной плате носила разовый и даже пропагандистский характер. Она явилась результатом расходования невосполнимых для бюджета ресурсов, в частности приватизации крупнейших экономических объектов и зарубежных заимствований. Эти примеры можно продолжить. Серьезные аналитики отмечали, что при сохранении огромного разрыва в доходности спекулятивных операций с ценными бумагами и рентабельности производственной сферы рост инвестиций, оживление производства и оздоровление общей экономической обстановки будут невозможны и в ближайшие годы. «Таким образом, – говорилось в аналитической записке Информационно-аналитического управления Совета Федерации от 23 декабря 1997 года, – следует ожидать дальнейшего продолжения глубокой экономической депрессии, сопровождаемой деградацией структуры производства, сокращением инвестиций, ростом безработицы и обнищанием большинства населения»[610]. Все серьезные аналитики отмечали, что не только для улучшения экономической ситуации, но для выживания страны совершенно необходимы серьезные изменения социально-экономического курса правительства и, в частности, значительное увеличение масштабов государственного регулирования рыночной экономики. Насколько, однако, российские власти были способны провести это изменение социально-политического